Академия Ребеллион: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она подошла к нему ближе, на то расстояние, на котором любила издеваться — не достаточно близко, чтобы ощущать жар тела, но достаточно, чтобы чувствовать на лице дыхание друг друга.

— А с чего ты взял, что ты меня обидел? — Эти нотки в голосе… Она выводит его на правду. — Ты что-то сделал не так? — И провоцирующие вопросы. Не такие, какими они должны быть. Такие неестественные. «Я что-то сделал, чтобы тебя обидеть? Я в чем-то провинился?«Нет. «А ты провинился?», «А ты виноват?».

— Ты мне скажи.

Если бы Роберт знал, не побежал бы за ней. А так он лишь терялся в догадках, что именно в его поведении могло спровоцировать обиду. Или он ошибся? В голове проскочила мысль, что это очередная игра с ее стороны, издёвка, которые она так любила. Может, пора ему начать обижаться? Сколько ещё на его чувствах будут играть она, Ева, Винсент…

— Ты права, завтра для нас обоих важный день, нужно отдохнуть. — Голос Роба стал жёстче, а между бровей появилась складка от того, что он хмурился. — Идём, я провожу тебя до академии.

Все привыкли видеть в нем доброго жреца Роберта, но ему тоже присуща гордость бриллиантов. Пусть он воспитывался в более мягкой обстановке, потому что его семья поднялась совсем недавно, но он устал играть роль мальчика для битья, принимающего все удары.

— Нет, давай договорим. — Она успела схватить его за руку, когда он пытался пройти мимо неё. Даже сейчас он не понимал. А если правда не понимал, то даже не пытался найти ответа. Нет, так дело не пойдет. — Давай поговорим. Я вижу, ты расстроен.

И всё это время улыбка не сходила с её лица. Стоило Роберту остановиться, как её рука тут же вновь спаялась под теплой мантией, а взгляд, несмотря на приподнятые уголки губ, стал тверже. Она тоже не какая-нибудь медная, одолжения в сопровождении ей тут от хмурого парня не нужны.

— Ты вечно молчишь. То стесняешься что-то сказать, то боишься кого-то обидеть, то не пытаться найти ответы… Так нельзя жить, Роберт, иначе вечно будешь у всех на побегушках. Потренируйся на мне и подумай, что именно дало тебе понять, что я обиделась. Я ведь была так вежлива со всеми… — Да всё она прекрасно знала, но, будто прочитав его мысль о мальчике для битья, Айка хотела, чтобы он наконец-то заговорил. Сказал своё недовольство. Сказал, что ему не понравилось, что она сделала (или не сделала?).

Роберт собирался было снова уйти, но не успела она его остановить, как он резко повернулся к ней. Этим вечером они все переполнили его чашу терпения, а он всегда был спокойным, мог очень и очень долго все выдерживать, так уж его воспитали, но сегодня был предел. Таким сердитым он ещё никогда не был.

— Я не сделал ничего, за что бы чувствовал вину. Если все дело в том, что я убрал твою руку со своего колена, — а именно в тот момент она от него отодвинулась и сразу перевела тему, — то я не собираюсь уподобляться Винсенту и Еве. Для таких отношений ты выбрала не того парня. Уж извините, что я так старомодно воспитан.

Его бы прорвало, он бы вывалил все, что у него скопилось, но он все ещё помнил, что говорит не с абы кем, а с принцессой. И тренироваться в чем-то на ней он точно не собирался. Он опять было пошел дальше, но фыркнул:

— «Была вежлива со всеми»… Я — не «все». — А его это сильно задело. Он не просил ее лобзаться перед всеми, он бы это и не одобрил, но можно иначе проявить симпатию — улыбкой и взглядом, невесомым касанием. Если уж она увлекла его собой, то пусть не разбрасывается теперь его чувствами, используя их, когда ей это выгодно.

— Так все было дело в руке? — склонила голову на бок Айка, смягчая свой взгляд. Она сделала к нему шаг. — Но, Роберт, скажи мне честно, разве я не увидела твоё недовольство, когда тему мы, отчасти я первая, начинали поднимать в твою сторону? — Еще один шаг. — Разве, ты сам не убрал мою руку, как бы прося не переходить границу? — Она к нему почти вплотную. Подняла голову, и первые снежинки упали на её ресницы. — Я стала предотвращать любые попытки шутить о тебе и поднимать тему насчет нас. Ты этим разозлен больше, чем когда мы говорили об этом?

Её рука вновь выглянула из-под плаща, и ладонь легла на область сердца Роберта, будто бы сканируя его во время этого разговора. Уголки губ ни разу не опустились. Она не играла, но шла будто по уже готовой для себя тропинки. Знала, что говорить, знала, куда нажать.

— И ты разозлился еще больше, что я не уделяла всё свое сто процентное внимание одному тебе? — Нет, не осуждение. Она хотела, чтобы он произнес всё то, что было у него на сердце. Она подводила к этому. Давила. — Ты не хотел, чтобы для меня были «все». Ты хотел, чтобы для меня был лишь «ты», пусть ты и продолжаешь быть «святым» жрецом? Пусть ты и отталкиваешь мою руку, но ты в душе кайфуешь от того, что я с тобой делаю? — Айка приподнялась на цыпочки, чтобы губами своими коснуться его губ… Коснуться, но не целовать, а, как змея, гипнотизировать тем, что при следующих словах её губы терлись о его: — Я хочу. Что бы ты. Ответил на каждый. Мой вопрос.

Сердце Роберта предало, застучав, как бешеное, когда она оказалась так близко, но он не позволил себе отстраниться или отодвинуться хотя бы на миллиметр. Какие там вопросы были? Боги, что творила с ним эта женщина?!

— Дело не в руке, — выдохнул он ей в губы. Она была так близко, что он терял контроль над ситуацией, но не хотел позволять ей победить хотя бы сейчас. Не в этот раз, он хотел проявить твердость, хотел донести до нее все то, что испытывал. — Границы должны быть, но я сам могу постоять за себя, когда это требуется.

Подняв руку, Роберт хотел оторвать от себя ладонь Айки, но вместо этого сжал ее на своей груди. Он чувствовал, как пылают его уши сейчас. Хорошо, что в сумраке улицы этого не видно.

— Мне не нужно все твое внимание, но не равняй меня с теми, с кем ты просто «вежлива», — продолжал он, пока ещё хватало сил держаться. — Я готов изменить все свои планы на жизнь, отказаться от жречества. И это будет мой выбор, потому я хочу быть с тобой не только сейчас, не только до окончания академии. Мне не нравится, что ты со мной делаешь, потому что ты ломаешь все мои границы. А теперь ответь мне ты, Айка, всего на один вопрос: ты готова оставить мои границы в покое, пока я их сам не сломаю? Я не отталкиваю твою руку, я прошу ее задержаться на том расстоянии, на котором мне комфортно. Когда я смогу, я сам притяну ее к себе. Только сейчас…

Все, не выдержал. Он коснулся ее губ и положил вторую руку ей на затылок, чтобы она сама не отстранилась после его слов. Только сейчас он позволит себе эту слабость, но до тех пор, пока он не разрешит окончательно все между самим собой, им лучше какое-то время держаться на расстоянии. Он сам хотел прийти к ней, а не она вынуждала. Так будет правильно, он считал. Он уже почти был готов, все окончательно решится на эстафете, сможет ли он выиграть или с позором сбежит, поджав хвост. Эта битва будет не с Айкой, а с самим собой.

— А теперь границы, пожалуйста… — шепнул он, разрывая поцелуй.

Это был первый поцелуй, которого она не хотела. Потому что… Её гордость была сильно задета. Да, сейчас могли в полной мере увидеться её эгоизм и королевские замашки. Потому что:

— Прости, но я что-то не вижу твои границы, когда ты не хочешь, чтобы моя рука была на твоём колене, и при этом я могу себе повзолить целовать тебя в кондоре, где может быть куча людей… Где тут ломка границы, если готов кончить от того, что я прижимаю тебя к стене?

Её улыбка наконец-то сошла на нет, и Айка первая отстранилась, стреляя молниями из глаз. Нет, ей не нравилось, что кто-то пытался показать себя главным. Тем более этот мышонок. Не хочет всего её внимания? Понимала, о чем он говорил, но не этот ответ она ожидала услышать, и его поцелуй сейчас ничего не менял.

— Я не люблю ждать, Роб. И ждать, когда ты созреешь для меня, не стану. Ты не можешь никому ответить. Ты не можешь заступиться. По крайней мере, это лишь слова, а на деле я этого еще ни разу не видела.

Она от него уходила всё дальше и дальше, принимая истинный облик принцессы, а не простой одногруппницы, которой нравилось так забавляться с этим парнем. Сейчас, ставя свои интересы, противореча себе, Роберт оскорбил эгоистичную собственницу.

— Спокойной ночи, — сухо сказала она, отворачиваясь и уходя во тьму улиц. — Удачи тебе на эстафете.

Вот только искренняя ли это было пожелание?

Ее слова ударили, словно нож в сердце воткнули. Ни на одной тренировке Евы ему не было так больно, как сейчас. Роб просто остался стоять посреди улицы, как побитый и брошенный пёс. По ощущениям было именно, что его бросили. Хотя то, что происходило между ними, и отношениями назвать сложно. Именно этого он всегда старался избежать, отказываясь от любви. Жаль, до конца так и не смог уберечь себя.