Академия Ребеллион: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Риз же все эти две недели была… не в себе. А всё из-за одного принца, который её не послушал, успел за последний поцелуй влюбить окончательно и дал дёру. И если сначала Риз не трогала Генриха, потому что разного про него успела напридумывать: из-за набитого лица стеснялся встречи с дамой, давал ей время побыть одной, всё осмыслить, что там произошло… Но вот когда она уже заметила открытый игнор с его стороны, ей стало не по себе.

Она долго старалась взять себя в руки и не действовать, как влюбленная тупая курица — не преследовала его, не искала встречи — это вообще ей не свойственно — излишняя настырность. Но вот… иногда она не могла сдержаться, чтобы в столовой не пытаться поймать его взгляд, чтобы не столкнуться с принцем в коридоре…

Полный игнор.

И тогда Риз ощутила настоящую злобу. Она же просила его! Просила, умоляла отойти от неё! Чтобы не случилось то, что случилось — она сгорала от любви к нему; она умирала без его взгляда и от осознания того, что он ей больше не интересовался. И теперь её целью встретить его была слегка иной. Она хотела высказать всё, что о нём думала. Хотела высказать, какая он сволочь после этого. Даже Айка, ранее всегда умевшая успокоить Риз, сейчас была бессильна.

Но Генрих всегда был с его друзями, а как-то показывать скандал на всеобщую публику Риз не могла. И начиная с пятого дня второй недели своей злости, которую она испытывала, которая копилась в ней, она поняла, что другого выхода нет.

Случился отбой. Айка, которую в прямом смысле шантажом заставили, отвлекла преподавателя драконьего языка (а они теперь стояли в коридоре корпуса каждого этажа и следили за тем, чтобы никто не выходил из комнат), пока Риз быстро пробегала от своей комнаты в комнату Гериха. Если не выскажет, что у неё на сердце, сдохнет от переполнения злостью и негодованием. Хотя бы от этих эмоций она должна была избавиться.

Благодаря свечам на одной кровати лежал и читал книгу Винсент. На второй кровати, уставившись в потолок, лежал и скучал Генрих.

Удивление, которое пробежалось по изуродованному лицу Винса было просто не описать.

— Медная, отбой был! — Он вскочил с кровати, бросая книг. Выдать Риз не хотел, потому шептал громко и злобно: — У нас из-за тебя проблемы будут! Немедленно вышла!

— Вышел сам, — спокойно и ровно ответила она, закрывая за собой дверь. Её наглости и откуда-то появившемуся бесстрашию перед бриллиантом Винсент поразился сильнее.

— Ч-че?

— Я сказала: выйди, Винс! Сейчас же!

А она не шутила… Винсент её такой никогда не видел. Злобным маленьким мышонком — да, но сейчас мышонок превратился в бешенную кошку, которая откуда-то раздобыла коготки.

Винс, конечно, понял, к кому она пришла, но… Взглянул на друга, интересуясь его мнением по поводу ухода.

Не поднимаясь с кровати Генрих старался сделать безучастный вид, хотя внутри у него все перевернулось. Он никак не ожидал, что она сама захочет найти с ним встречу после всех ее слов, чтобы он не приближался. Своего удивления он никак не выдал, хотя точно был удивлен. Кивнув Винсенту, что он может идти, Генри медленно поднялся и накинул рубашку на голый торс.

— Тебе не стоит здесь быть, — произнес Генрих, когда Винс вышел. Он старался не смотреть на Риз, пока ходил по комнате и зажигал больше свечей. Делал все, лишь бы как можно дальше оттянуть момент, когда ему всё-таки придется посмотреть ей в глаза.

Но как бы он ни хотел, Риз никуда не ушла. Не найдя больше дел, даже самых незначительных, он глубоко вздохнул и повернулся. Увидев злость и обиду в ее глазах, Генри застыл. Ему стало больно от того, что она смотрит на него, как на врага. Меньше всего он хотел стать для нее кем-то, кого она будет ненавидеть. Но, может, только так он заставит ее держаться подальше от себя?

— О, поверь, я надолго не собираюсь тут задерживаться, — грозно сказала она, подходя к Генриху почти вплотную. Она терпеливо ждала, когда он закончит с этими гребанными свечами, и, когда подошла, показалось, что Генри вновь собрался найти себе дело, но Риз схватила его за плечо и повернула на себя вновь.

То, с каким безучастием он на неё смотрел, было больно. Больнее, чем осознание того, что Генри её избегал. Но говорить со стенкой она не собиралась, так что пусть потерпит и посмотрит на неё хоть пять минут.

— Что, я тебе настолько стала противна, да? — Было громко, но на крик она не переходила. Всегда тихий и спокойный голос сейчас сам по себе казался превышен. Глаза Риз метали маленькие молнии, и, будь она магом, убила бы этими молниями. — Знаешь, мне плевать, что с тобой стало. Я лишь хочу сказать, что ты козёл, Генрих. Ты сволочь, козёл и даже не мужчина! Маленький эгоистичный мальчик! Я просила тебя… Просила держаться от меня подальше! Но нет, ты, весь такой уверенный, что от меня не откажешься, всё равно настаивал на своём. Или ты вдруг вспомнил, что я «Медная»? Тебя стали клевать со всех сторон, и ты решил, что собственное спокойствие важнее того, что ты сам в моей душе поселил?

Она говорила сначала медленно, но чем больше мыслей собиралось в голове, тем быстрее она толкала предложения, не позволяя даже слово Генриху сказать. Сама себя накручивая, Риз заводилась. Её ручки остались в кулаках, а саму её трясло от злости.

— Или стоило ко мне, не по моей же воле, прикоснуться кому-то, так ты сразу хвост поджал? Такой вот ты оказывается, да? Ты сволочь, Генрих! Сволочь, достойная своего отца!

Она успела об этом подумать. И много о чем думала. О том, что он посчитал, что из-за неё у него много проблем: драться ради простушки пришлось. Еще что-то напридумывала, но сейчас сказала именно то, отчего на душе было особенно больно — на неё хотели покуситься, и чистоплюю Генриху этого хватило, чтобы начать считать её грязной. Вот дурак… она еще после случившегося долго думала о том, что было бы здорово отдать себя в первый раз человеку, в которого влюбилась. Неважно, что будет дальше, но первая ночь была бы в любви… Вот она его любовь, как оказалось…

Накрутив себя до предела и решив, что она высказалась, что этого вполне достаточно, Риз закончила их отношения на том, с чего и начала — звонкий удар по лицу и вскрик:

— Это тебе за то, что заставил влюбиться!

Резкий разворот к нему спиной, и гордой походкой она прошла к выходу.

Мимо ее головы пролетела руна, которая врезалась в дверь и закрыла ее. Если она думала, что выскажется и просто уйдет, то сильно ошибалась. Ее слова причинили ему больше боли, чем удар по лицу. Следом за руной было произнесено заклинание тишины, чтобы никто не услышал криков ссоры, которая не спешила заканчиваться.

— Я — не мой отец, — тихо, но прозвучало слишком грозно даже для него. Генрих в два широких шага сократил расстояние между ними и рванул Риз за руку, разворачивая к себе лицом. Хотела вывести его на эмоции, чтобы он обратил внимание? У нее получилось. — Мне плевать, «Медная» ты или ещё какая. И мне плевать, что говорят остальные. Но мне не плевать, когда из-за меня кто-то делает больно тем, кто мне дорог. Чем ближе я к тебе, тем сильнее ты будешь страдать, ты это понимаешь?

Она слишком наивная, если до сих пор не поняла, из-за кого с ней случились самые страшные беды. А если бы они не остановились на этом? Генрих незаметно приглядывал за Риз, спрашивал у Винсента, как ее дела, поглядывал в столовой, когда она не видела. Но если снова приблизится, ей опять будет грозить опасность. А что если она права, и он такой же, как отец? Тогда ей будет грозить опасность ещё и от него самого! Но когда она сравнила его с отцом — это был удар ниже пояса.

— Да, я был эгоистичным маленьким мальчиком, который пошел на поводу своих чувств, но теперь я понял. Когда ты рядом со мной, у тебя на спине огромная красная мишень, а я не хочу, чтобы ты пострадала ещё больше из-за меня. И так будет всегда. Я живу в мире, где все на меня смотрят, где каждый мой шаг обсуждают. Втягивать тебя в мой мир было плохой идеей. Можешь называть меня, как тебе захочется, но не смей думать, что я с лёгкостью отказываюсь от своих чувств к тебе.