Оползень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Стоит собраться двоим русским, сейчас вцепятся говорить о политике. Что этому жандарму до России и что он под ней подразумевает? Ее именем вершат и войны, и расстрелы, и всякий грабеж… А не могут совсем не считаться с чернотой-то? — неожиданно подумал он. — Храбрятся, конечно, но как-то лишнего от храбрости привизгивают… А ведь это, пожалуй, плохо?.. Стоит государству покачнуться, внутренние последствия будут страшны. Клубки совьются невообразимые! Неужели это обязательная цена прогресса?»

Глава шестая

После благовещенского захолустья Екатеринбург показался роскошным городом. Искрящиеся от инея пышные деревья на бульварах сливались в стройную узорчатую перспективу. На катке, устроенном на озере и украшенном гирляндами цветных флажков, с утра играл оркестр. Из дверей кофеен и съестных лавок вместе с клубами пара вырывались теплые запахи кофе и прочих колониальных товаров. За витринами, закиданными морозом, угадывались баснословные выставки ювелирных изделий. Извозчик, румянясь не только щеками, но и носом, широко, добродушно улыбался, подтыкая под ноги Лирину и Александру Николаевичу одеяло на собачьем меху.

С вокзала ехали вместе.

— Что мне нравится в Екатеринбурге, — заметил Александр Николаевич, позевывая, — это крыши, окрашенные под малахит. Видите, виднеется из-под снега? Нигде больше не встретишь такой чудесный синевато-зеленый цвет.

— Да, — согласился Лирин, — богатый город. Много тут кое-чего скоплено. Все изумруд гранят, — посмеиваясь, кивнул он на гранильные мастерские. — В громадных количествах. Но самое забавное, что весь этот изумруд краденый. Ведь по договоренности все изумрудные копи отданы на откуп французской компании, и законно ни один камешек не может поступить на вольный рынок. И тем не менее весь город продает, покупает, подделывает, подкрашивает, опять продает, коллекционирует.

Оба засмеялись.

— Ну, что, в «Русь»?

— Давайте.

Швейцар поспешно распахнул перед ними дверь.

Ушки шапочки Кася обмотала вокруг шеи и завязала сзади узлом. Дыхание перехватывало от мороза, и не было уже красоты ни в тихо слетающем с деревьев густом инее, ни в толстых, подрагивающих ляжками рысаках, ни в широких перспективах холмистых улиц.

Во рту пересыхало, и вкус был скверный от бессонной ночи. Лицо кололо иголками, а тело в легком жакетике, казалось, опустили в ледяную воду, холод стискивал его.

«Вот ты идешь, смотришь, все интересно, а живот держи. Женщина всегда должна об этом помнить». Живот и спину она держала хорошо, несмотря ни на какие обстоятельства.

Но что так онемело и непрерывно болит внутри? Где только помещается эта душевная боль? Она всюду.

На каждом шагу встречались гранильные мастерские с большими витиеватыми вывесками; иные маленькие, в одну комнатку с подслеповатыми оконцами. Казалось, весь город живет одним только интересом — камнем.

Желая скрыть лицо от встречных, Кася отворачивалась к витринам. За зеркальными стеклами в рамах из морозных узоров громоздились пушистые вороха посеребренных по спинкам лисиц, на черном бархате густо тлели разноцветные камни. Длинными россыпями лежали белые гранаты — пиропы, полосчатые сардониксы, в приоткрытых коробочках таились серьги с желтоватыми цирконами, по игре неотличимыми от бриллиантов.

— Любуетесь, какой огонь испускают? — сказал чей-то голос у нее над ухом. — Карбункул от латинского карбо, что есть искра.

Кася нехотя поворотилась вполоборота. Обшарпанная фигура в длинном пальто и — ужас! — в шляпе покачивалась рядом, засунув руки в карманы. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что это нищий уличный приставала. И он посмел с ней заговорить! Уже и на ней проступает клеймо отверженности?

Но его внимание отвлекли сани, где стояли ведра, полные травянисто-зеленых мутноватых камешков.

— Откуда?

— А ты кто? — строго спросил возница.

— Прохожий, — загадочно ответил человек в шляпе.

«Как он не умер до сих пор на таком морозе», — вдруг подумала Кася.

Видно, прохожий чем-то вызвал в вознице почтение, потому что, замедлив шаг и сморкнувшись на снег, мужик поспешно сказал:

— С Шерловой горы хризолиты.

— Невежа! — загремел железный голос из-под шляпы. — Как ты смеешь тут отламывать содержимое из носа? Как смеешь называть хризолитами обыкновенные уральские гранаты?

Возница, опешив, смотрел на него.

— Знаешь ли ты, что для камня имя — всё! Кому везешь, говори!

— Ефиму Марковичу, — оробев голосом, сообщил возница, показывая кнутом на низенькую дверь напротив.

Неожиданно для самой себя Кася перебежала улицу и юркнула в мастерскую Ефима Марковича.