— Д-да…
Из-за жёсткого цейтнота Лео был вынужден совмещать обыск с допросом свидетелей. Или подозреваемых. Официального статуса у сотрудников посольства до сих пор не было. А между тем, судя по первым впечатлениям, убийцу следует искать именно здесь, в особняке.
— Покажите вашу коллекцию молотков, — сказал Лео.
— Коллекцию, — механически повторил секретарь, как если бы ему задали убийственный вопрос на экзамене, — коллекцию… чего?!
Все инструменты в особняке хранились в строгом порядке — Лео смог в этом убедиться, когда менеджер распахнул перед ним дверь склада в цокольном этаже.
Менеджер, в отличие от тощего секретаря, был сложен плотно и основательно, по-крестьянски. Этот человек знал толк в хозяйствовании, был педантичен и опытен. По молодости проворовался, был осуждён, потом амнистирован, покаялся и бросил пить. А теперь, похоже, переживал срыв, и хорошо бы отобрать у него бутылку.
— Я совершенно трезв, — менеджер помотал головой, будто отказываясь признавать реальность. — Вот, полюбуйтесь…
Чего здесь только не было — каждый предмет на своём месте, в поролоновом гнезде, в соответствующей коробке, с непременным инвентарным номером. Молотков имелось три, разной величины, все с квадратными бойками.
В то время как предмет, которым убили посла, не имел углов или выступов.
— Больше нет ни одного молотка, господин детектив, — менеджер говорил с чувством, так патетически, будто приносил вассальную присягу. — И вообще ни одного инструмента, кроме тех, что вы видите. Здесь ничего случайного, каждую железку можно отследить по документам! Я учитываю в этом доме каждую скрепку!
И он воздвиг перед Лео стопку подшитых бумаг: инструкции и техпаспорта на микроволновку и духовую печь, стиральную машину, автоматический пылесос и сотню других приборов, включая мини-сауну и теннисную пушку для тренировок.
— В штате не предусмотрена должность техника, — менеджер хотел бы говорить с достоинством, но получалось что-то среднее между жалобой и похвальбой. — Всё приходится делать самим. Если полка покосилась или труба протекла, к примеру…
Он привычным жестом полез в карман пиджака и вытащил садовые резиновые перчатки. Надел, будто собираясь немедленно приступить к работе, и тут же, спохватившись, снял и спрятал обратно в карман.
— В доме есть статуэтки? — спросил Лео. — Сувениры, металлические вазы? Гантели? Любые предметы, которыми можно убить человека, ударив по голове?
— Вы что же, думаете, — менеджер попытался разгневаться, но вместо этого икнул, — это мог сделать кто-то из нас?!
— Вы правша?
Менеджер кивнул, будто клюнул. Встретился глазами с Лео. Съёжился, втянул голову в плечи.
— У нас… сувениры, вазы… коллекция фарфора. А не чугуна! А ваши намёки… оскорбительны.
Какие уж тут намёки, мрачно подумал Лео.
— У меня алиби, — нервно покашливая, сообщил секретарь. — Во время убийства я разговаривал с женой — удалённо, она подтвердит. Мы говорили с часа ночи, когда посол вернулся с приёма, до половины второго, когда он был уже… когда я нашёл его.
— Вы понимаете, что жена не очень хороший свидетель для алиби?
— Зато провайдер связи — отличный свидетель, — секретарь улыбнулся, будто выкладывая на стол убийственный козырь. — Запросите данные провайдера, они подтвердят факт международного разговора.
— Что вам мешало установить связь, оставить компьютер в комнате, пойти и убить посла?
Секретарь запнулся и замер с открытым ртом. На лице у него отразилось паническое усилие — он был похож на человека, который в людном месте роется в кармане, где только что лежал кошелёк.
— Но, — секретарь сглотнул, — там ещё была тёща… она заходила в комнату и выходила… тёща — это хороший свидетель?
— Возможно, — сказал Лео. — Ваши коллеги, сотрудники посольства, где находились в этот момент?
— Мы оба семейные люди, — менеджер тоскливо потёр горящие, как у школьника, уши. — У меня двое детей, у Валентины… поварихи… у неё сын. Мы не собираемся ничего менять… Неужели мы должны… вот так признаваться в адюльтере, под запись, под диктофон?
— Если хотите подтвердить своё алиби.
— Вы что, никогда не изменяли жене?! — менеджер поднял на Лео грустные воспалённые глаза.
— У меня не было жены, — сказал Лео.