Книги крови. Запретное: читать начало книги онлайн

– Карнеги, – сказал Йоханссон. – Мы тут копались в лаборатории в поисках информации по работе Данс и Веллеса… Мы также проанализировали остатки того вещества, которое они вводили подозреваемому. Мне кажется, что мы нашли Мальчика, Карнеги.

– Какого мальчика? – спросил Карнеги, которого раздражало, что Йоханссон ходит вокруг да около.

– «Слепого мальчика», Карнеги.

– И?

По какой-то необъяснимой причине Карнеги был уверен, что полицейский улыбнулся в трубку, прежде чем ответить.

– Думаю, вам лучше приехать и поглядеть самому. Где-нибудь около полудня – подойдет?

Йоханссон мог бы быть одним из величайших отравителей в истории человечества – для этого у него были все необходимые данные. Методичный ум (все отравители, исходя из опыта Карнеги, были идеальными в быту), запас терпения (яд требует времени) и, что самое важное, энциклопедические знания в области токсикологии. Карнеги уже два раза работал с ним, и зрелище этого болезненного человека, возившегося со своим хрупким оборудованием, вызывало у инспектора невольный озноб.

Йоханссон устроился наверху в лаборатории, где убили доктора Данс, потому что, как он объяснил Карнеги, тут было оборудование, которое нигде больше раздобыть невозможно. Однако его властью (на него работали два ассистента) тот хаос, который застала здесь полиция, превратился в образцовый порядок. Только обезьяны остались теми же – призвать их к дисциплине не удалось и Йоханссону.

– Выяснить, что за препарат они использовали на вашем подопечном, труда не составило, – сказал Йоханссон. – Мы попросту исследовали его остатки в найденном шприце. Вообще-то, видимо, они уже какое-то время производили это вещество или его разновидности. Конечно, люди, работающие здесь, уверяют, что ни о чем подобном они понятия не имели. Я склонен им верить. Что бы эти два ученых тут ни делали, это был их личный эксперимент.

– Что за эксперимент?

Йоханссон снял очки и протер их уголком своего красного галстука.

– Сначала мы думали, что они тут разработали какой-то новый галлюциноген. В некотором отношении препарат, который они ввели подопытному, напоминал наркотик. Но на самом деле они, я думаю, сделали абсолютно новое открытие. Их разработки ведут в совершенно новую область.

– Так это не наркотик?

– О, это, конечно, наркотик, – сказал Йоханссон, вновь надевая очки, – но созданный с одной, весьма специфической целью. Поглядите сами.

Йоханссон пошел впереди, показывая дорогу, мимо рядов обезьяньих клеток. До этого животные сидели по отдельности, но токсиколог убрал промежуточные перегородки между клетками, чтобы животные могли свободно собираться в группу. Результат был однозначным – непрерывная череда половых актов. Почему, думал Карнеги, обезьяны постоянно оскорбляют чувства людей? То же самое происходило, когда он брал своих детей, тогда еще малолеток, в зоопарк. После посещения обезьянника один неудобный вопрос следовал за другим, так что спустя какое-то время он вообще перестал водить туда детей. Уж слишком утомительно было подыскивать вразумительные ответы.

– Им что, больше делать нечего? – спросил он Йоханссона, отворачиваясь, потом глядя на трех обезьян, чье совокупление было настолько тесным, что он не мог определить, какой обезьяне что принадлежит.

– Поверьте мне, – усмехнулся Йоханссон, – это еще ерунда. С тех пор как мы ввели им немного препарата, они вели себя и похлеще. После инъекции они пренебрегают всеми обычными ритуалами поведения, не реагируют на сигналы угрозы, на ритуалы приветствия. Они больше не интересуются едой. Они не спят. Они стали сексуальными маньяками. Все остальные стимулы забыты. Если только препарат не выведется естественным путем, полагаю, они затрахаются до смерти.

Карнеги поглядел на остальные клетки: в каждой разыгрывались те же порнографические сцены. Групповые изнасилования, гомосексуальные контакты, торопливая и экстатическая мастурбация.

– Неудивительно, что эти ученые так засекретили свой проект, – продолжал Йоханссон. – То, на что они набрели, принесло бы им целое состояние. Афродизиак, любовное снадобье, и действительно эффективное.

– Афродизиак?

– Большей частью они бесполезны, разумеется. Рог носорога, живые угри в сливочном соусе, всякие амулеты. В основном они призваны вызывать соответствующие ассоциации.

Карнеги вспомнил голод в глазах Джерома. Это именно тот самый голод, на который сейчас эхом отзывались обезьяны. Голод и то отчаяние, которое голод приносит с собой.

– И все притирания тоже бесполезны. Cantharis vesticatora…

– Это еще что?

– Может, вам это известно как шпанская мушка. Это – мазь, которую изготавливают из определенного жучка. И вновь – никакого эффекта. В лучшем случае все эти препараты безвредны. Но это… – Он потряс колбой с бесцветной жидкостью. – Это чертовски близко к гениальности.

– По мне, так они не выглядят слишком счастливо.

– О, оно еще очень грубо работает, – сказал Йоханссон. – Я думаю, исследователей подвела алчность, и они приступили к опытам на живых организмах года на два раньше, чем следовало бы. Это вещество почти смертельно, в этом сомнения нет. Но если бы они потратили на него побольше времени, оно могло бы быть эффективным. Видите ли, они обошли проблемы физиологии – этот препарат действует непосредственно на сексуальное воображение, на либидо. А если вы пробуждаете мозг, то тело само следует за ним – вот в чем тут хитрость.

Решетка одной из клеток затряслась, и это отвлекло внимание Карнеги от бледного невыразительного лица Йоханссона. Одна из самок, явно не удовлетворенная вниманием нескольких самцов, распростерлась по наружной решетке. Ее крохотные пальчики тянулись к Карнеги, в то время как ее ягодицы продолжали подвергаться обработке.

– Слепой мальчик? – спросил Карнеги. – Это что, – Джером?

– Это Купидон, верно? – сказал Йоханссон. – «Предмет любви мы зрим не взглядом, но душой… Крылатый бог любви – и тот слепой». Это из «Сна в летнюю ночь».