— 17 —
Последующие два дня, как и обещал Амерон Нихдитр, никто не скучал. И дело было не в запланированных мероприятиях для гостей. Я не покидала комнаты, делала вид, что ничего не знаю. Тут нас было двое. Фенрир так и не вернулся.
Я вышла на балкон, оперлась ладонями о хлипкие перила и подняла голову к серому унылому небу. Где-то там пряталось солнце, дарило этому миру свет. Вот только само не показывалось.
— Где же тебя носит? — прошипела я себе под нос, впиваясь пальцами в ничем не повинный металл.
Вот только обращение было не к светилу мира Эврар, а к человеку, который своим поведением разрывал мое сердце на части.
Сейчас я могла с уверенностью сказать, что мой мир рухнул. Я потеряла все то, к чему успела привыкнуть, привязаться и полюбить.
Я потеряла, но старалась об этом не думать.
Все же мысли разрушительны. Особенно сейчас, когда я так ослабла. Когда готова сорваться с места и бежать непонятно куда.
Но сделать это было пока нельзя. Нельзя ровно до тех пор, пока не станет понятно, что будет с Зимним Турниром Чар и Культом Дракона.
Первый Архимаг приказал ждать и делать вид, что мы совершенно не понимаем, что происходит. Не понимаем почему в расписании продлили выходные дни и убрали развлекательную программу, почему не появляется список дней с турнирной таблицей. Не имеем ни малейшего понятия куда запропастилось два студента Академии Галэйн.
Хотя на самом деле исчезновением Фенрира и Джамаса никто не интересовался. Возможно, это дело успел замять ректор, а, может, причина крылась в том, что у верхушки, устроившей это все, не было времени на подобные мелочи.
Все же мир сходит с ума, когда становится известно, что глава Культа Дракона имел связи с демонами. Что человек, который обещал защиту миру, проводил запретные ритуалы и пал от зубов одного из монстров. Когда простым людям доносят о том, что Амерон Нихдитр был приверженцем демонической магии, за которую карали четвертованием, многие не понимают. Не понимают, как вышло, что именно тот, в кого они верили и кому поклонялись, лгал и творил только выгодные ему вещи.
Конечно, при таком раскладе вещей все потеряют интерес к Зимнему Турниру Чар. Всем станет любопытно, что предоставят в честь своей защиты оставшиеся без главы жрецы Культа. Что сделают для того, чтобы не оказаться на плахе.
Многие пророчили полное исчезновение религии, что возводила лик последнего дракона до божества. Что исчезнут все те, кто будут верить в пришествие Зверя, который уничтожит зло в этом мире. Сделает его лучше и добрее, утопит в Истинном Пламени все зло и тьму.
Вот только я слабо в это верила. Всегда останутся те, кто не захочет перемен. Те, кто постараются сделать так, чтобы все осталось на своих местах. И начнут войну.
Я вздохнула, оттолкнулась ладонями от ледяных перил и зашла в комнату. Только сейчас, когда из легких вырвалось облачко пара, почувствовала насколько сильно замерзла. И сколько я времени провела на балконе, вновь нырнув с головой в размышления?
Уныние крепко обнимало за плечи, предлагало бросить все. Сбежать. Но я прекрасно понимала, что это не выход. Все это не выход! Надо бороться! Идти до конца!
Вот только за что бороться?
Стук в дверь вырвал из медленно убивающих мыслей.
— Да?
— Айрин, обед подали, — голос Лекса прозвучал глухо. — Выйдешь?
— Да. Сейчас.
Я подошла к зеркалу, провела рукой по растрепавшимся волосам и выдохнула. Одернула свитер и, захватив со столика небольшой бархатный мешочек, вышла в гостиную.
Длинный стол, как и всегда ломился от количества блюд. Сервирован был на четверых.
Завидев меня в дверях, Лекс вскочил со своего места и кинулся отодвигать стул в приглашающем жесте. Вызвав тем самым у меня улыбку умиления.
— Спасибо, — я остановилась рядом, но садиться не спешила. — Я без понятия, когда уеду, дождусь ли Фенрира. Словом, у тебя больше шансов с ним повидаться, — я вложила ему в ладонь мешочек. — Передай ему, пожалуйста. Эта вещь принадлежит Норисдану. Пусть сам разбирается как с ней поступать. Хорошо?
Лекс кивнул и спрятал реликвию за пазуху.
После этого мы больше не касались в нашем разговоре подобных тем. Парень помог мне опуститься на стул, заговорил о погоде, о сплетнях. Пытался отвлечь, и я была ему за это благодарна.
Пища была, как всегда, вкусной, напитки опять оказались крепкими. Но я не стала отказываться. Не сейчас.
— Я получил письмо из Меркулиона, — внезапно заговорил Лекс, ломая всю ту идиллию, которую пытался создать.