— В топку? В какую топку? — с искренним удивлением повел плечами парень.
— Придуривайся! — ткнул его винтовкой Дуська.
Он вскочил на паровоз, быстро, по-собачьи обнюхал все углы, ничего не нашел и оттого насторожился еще больше.
С другой стороны паровоза появилась вдруг голова в темной ушанке, с седыми усами и измазанными сажей щеками.
— Ваш? — сердито кивнув, спросил Дуська.
Машинист, верно, возился где-то под колесами, никого не видел и только плечами пожимал от удивления: откуда взялись на его паровозе все эти люди?
— Ты кто такой? Чего здесь шляешься? — схватил Дуська Леню за рукав.
— Здешний, скальновский, — все еще усмехался Леня. — На базар шел.
— «На базар»! — снова передразнил полицай. — На базар через паровозы не скачут и от полиции не утекают. Айда! Мы тебе такой базар покажем — сразу язык развяжешь.
Дуська ударил парня в лицо острым, сухим кулаком, потом дулом винтовки — в грудь.
— Руки назад. Идти — не оглядываться. А бежать попробуешь или перемолвишься с кем — уложу на месте.
Еще удар, прикладом по спине.
И вот Леня, еще минуту назад уверенный, что очень скоро вернется домой, в теплую хату, шагает посередине мостовой, в сопровождении двух полицаев с винтовками, направленными ему прямо в спину.
Уже совсем рассвело. Блестит, искрится на деревьях густой иней. Розовеют над крышами космы дымов. Во дворах и на улице появляются люди. Они останавливаются и молча, долго провожают глазами парня под конвоем полицаев.
— Забродиного парня за что-то схватили. Ведут куда-то. Должно, в полицию.
— За что ж они его?
— А теперь разве спрашивают, за что?
Весть переходит из уст в уста, со двора во двор, эстафетой передается вдоль улицы и наконец доходит до базарной площади.
31
Леню втолкнули в камеру, где сидел Савка Горобец.
Сдержав невольную дрожь при виде этого истерзанного, видно не раз уже битого человека, Леня поздоровался.
Савка, обрадовавшись свежему человеку, радостно ответил на приветствие и сразу же спросил:
— Это за что же тебя, а?
От этого вопроса Леня насторожился, ответил неохотно, хмуро:
— Не знаю…
Разговор не клеился. Савка еще спросил что-то и, не получив ответа, подумал, что парень, должно быть, до смерти перепугался, так же как он, Савка, и лучше его сейчас не трогать.
Но Леня не был ни растерян, ни подавлен, ни даже испуган. Короткое, как вспышка молнии, мгновение страха он пережил только тогда, когда вскакивал на паровоз и кидал листовки в топку. А уже в следующую секунду, поворачиваясь лицом навстречу запыхавшимся полицаям, думал: «Черта лысого теперь они мне пришьют что-нибудь». И от этой мысли сразу успокоился и заулыбался.
Сейчас он тоже молчал не от испуга. Сразу, как увидел Горобца, вспомнил: в тюрьмах к арестованным часто подсаживают провокаторов. Об этом он не раз читал в книжках, слышал от старших и от Максима.
Да и не до разговоров ему было сейчас. Совсем другие мысли тревожили его. Ничего страшного не произошло.
Ничего они не видели, подержат да и отпустят. А вот… передаст кто-нибудь из тех, кто ему сейчас встретился на пути, о его аресте домой? И домашние, догадаются они сказать об этом Сеньке Горецкому? И можно ли сделать что-нибудь, чтобы предупредить Максима, если он не узнает об этом сегодня?