– Ты – моя, – напомнил он, прежде чем скрыться за углом.
Дверь тихо закрылась, но Аня этого не услышала. Она, рыдая от выходящего из неё напряжения, ещё долго сидела голая на кровати, крепко сжимая обеими руками пистолет, и боясь даже заглянуть за угол. Вдруг он ждал её в коридоре? Ей понадобилось добрых пятнадцать минут, чтобы найти в себе силы подняться и медленно, осторожно, бесшумными миниатюрными шажочками дойти до дверей, закрыть изнутри замок и оставить в нём ключ, чтобы его нельзя было открыть с той стороны.
И только после этого она смогла медленно, будто не сама управляла своим телом, вернуться в комнату, свалиться на кровать и позволить себе громко зарыдать, давая выход невероятному напряжению, какое она ещё никогда в своей жизни не испытывала.
Сейчас она не могла подумать ни о том, почему не выстрелила в него, ни о том, что и как она будет делать дальше. Она могла только рыдать. Только что она каким-то чудом смогла спасти своё тело от надругательства, но спасла ли? Об этом она подумает позже.
Глава 4.1. Старые новые лица
Он давно уже перестал считать дни, прошедшие с того момента, как он отбился от отряда. Но сколько бы он ни бродил – ни разу за это время его голову не посетила мысль, что никого из них уже может не быть в живых. Он ведь жив? Значит, и они тоже.
Но в последнее время, если быть точным, то со вчерашнего вечера, у него вообще никаких лишних мыслей в голове не было, потому что там поселилась и безраздельно властвовала одна-единственная, всепоглощающая, всеохватывающая проблема. И описывалась она у него в голове тремя короткими словами:
«Чё за нахер?!»
С этой мыслью он шёл полночи. С этой мыслью он встретил утро, день, с этой мыслью, примерно в полдень, он свалился под куст, совершенно обессиленный и разбитый. Вспомнив о том, что неплохо бы и воды попить, он достал флягу и допил остатки воды, но подниматься никуда не собирался. Да что там – он просто не мог. Ему нужен был отдых и не столько физический, сколько психический – нужно отключиться, заснуть и забыть обо всём. Забыть это дебильное словосочетание, которое он всё никак не может выкинуть из головы.
«Чё за нахер?!»
Разум понемногу угасал. Усталость и огромное эмоциональное истощение брали верх над телом. В конце концов он уснул прямо в бронежилете и в обнимку с автоматом, хотя ему хотелось бы уснуть в танке, а ещё лучше в танке, в окружении сотен танков. В укрепленном городе. И чтобы вокруг миллионы солдат. И даже тогда, наверное, он бы не чувствовал себя в безопасности. Он вообще теперь никогда не сможет чувствовать себя в безопасности, потому что после того, что он видел…
А ведь если разобраться, то он ничего толком и не видел. Может, именно это и вызвало такой ужас? Не-ет. Там и видеть не надо было – он чувствовал. Эти… штуки… Вокруг них на десятки метров воздух наполняется опасностью и страхом. Толя физически ощущал, что это убийцы. Он ощущал их профессионализм и неумолимую методичность, чувствовал её в их выдержке и спокойствии, в их медлительных, экономных и осторожных движениях. А тяжесть их поступи свидетельствовала о немалой силище. Всё их поведение как будто говорило ему: «ты можешь прятаться сколько угодно, но тебе всё равно не уйти».
И потому Толя бежал. Бежал сколько мог, лишь бы уйти подальше от звуков стрельбы и, как ему казалось, отголосков криков умирающих в страхе людей.
Проснулся он ближе к следующему утру от жажды и голода. Небо только-только начало сереть, выхватывая из темноты отдельные очертания деревьев и ландшафта, а воздух сохранял ночную прохладу. Постанывая, Толя поводил рукой вокруг себя, нащупал ствол автомата, проскользил ладонью по ствольной коробке до приклада, затем ещё немного по земле и остановился у себя на поясе – фляги не было.
– Курва, – пробормотал Толя и, кряхтя, привстал, оглядываясь, но в темноте ничего не увидел.
– Курва мать, – снова, будто заклинание, пробормотал он и принялся шуршать вокруг себя.
Фляга вскоре нашлась, но в ней самой не нашлось ничего. Голодный мужик – злой мужик. Голодный мужик, мучимый жаждой – злой и нервный мужик. Очень голодный, мучимый жаждой, уставший и заблудившийся мужик… да, словами это, наверное, не описать.
Первым порывом было запустить её куда подальше, но Толя сдержался. Прицепив флягу на пояс, он сел и осмотрелся. Луна уже закатилась, но сереющее небо понемногу высвечивало округу, и местность с его позиции уже неплохо просматривалась. Кажется, неподалёку есть какая-то поляна. Если добраться туда, то по небу он точно определит стороны света и сможет помаленьку продолжить свой путь.
Сделав это, Толя определил ориентиры и снова медленно побрёл на восток.
Отдохнувший мозг уже не был так возбуждён и мысли в голове, наконец, начали связываться в упорядоченные логические цепочки. Но касались они в основном удовлетворения базовых потребностей, а позавчерашнего события он старался избегать. Он всегда был отчаянным и легко ввязывался в любую драку, никогда не боялся получить по морде и даже рискованные авантюры, наподобие драки со «волками» в Иваново, вызывали у него только приток адреналина и лишь лёгкие опасения за свою жизнь. Даже обстрелы на самом деле не пугали его – он научился воспринимать их, как часть охоты на двуногих обезьян, именуемых «Путь просвещения», а на охоте всегда присутствует риск.
Но то, что он недавно увидел было из совсем другой оперы. Из другого измерения. Толя ощутил, что это нечто такое, чему он не сможет ничего противопоставить. Да, он не видел, кто это, не знал даже их формы, вообще ничего о них не знал, но чувствовал, что это враги, с которыми ему нельзя сходиться в драке. И поскольку он ничегошеньки не знал, то старался больше не зацикливаться на них, избрав для себя установку: «мне повезёт больше никогда их не встретить». Но всё равно он так и не смог до конца успокоиться и перестать шарахаться от неожиданных звуков.
Пробродив почти до пяти часов дня, Толя так и не нашёл питьевую воду. Единственное попавшееся ему по пути озерцо больше смахивало на зелёную лужу и пить ту воду, даже кипячёную, Толя бы не решился. По дороге удалось найти немного ягод, но ситуацию с голодом это не улучшало. Чем дальше, тем медленнее он шёл и тем больше сказывались на нём голод и жажда. Ближе к вечеру Толя настолько устал, что притупились даже его инстинкты, и он невольно попал в серьёзную опасность, а дальше всё покатилось, как снежный ком.
Всё началось с агрессивного хрюканья и визга, которые заставили Толю снова собраться. Он остановился и осмотрелся, но предпринимать какие-то действия, которые могли бы позволить ему избежать опасности, было уже поздно.
Шелест, топот и визг за спиной сказали ему достаточно. Обернувшись, Черенко увидел, как на него несётся огромный кабан. В такой ситуации он уже бывал. Мгновенно выплеснувшийся в кровь адреналин и охотничьи инстинкты не подвели – отскок в последний момент привёл к тому, что кабан пронёсся мимо. Часто после такого животное продолжает бежать и исчезает в лесу, но если оно защищает потомство, то обязательно вернётся. Бог его знает, где оно, это его потомство, потому что Толя его не видел и не слышал, но кабан развернулся, и понёсся обратно.
Бегло осмотревшись, Толя прикинул, как ему действовать. Забраться на дерево он не успевает, да и хватит ли сил? Стрелять тоже нежелательно, значит, придётся снова уклоняться. Он много раз охотился на кабанов и мог бы не один вечер рассказывать истории о своих приключениях в схватках с этим определённо опаснейшим зверем. Пару раз он использовал один трюк, который решил попробовать и сейчас.
Заняв позицию у дерева, Толя выждал, когда кабан оказался уже почти вплотную к нему, и в последний момент высоко подпрыгнул, расставив в стороны ноги. Животное пронеслось у него между ног, словно локомотив, и с разбегу врезалось рылом в дерево, не издав при этом ни звука.
В прошлый раз после такого кабан сбежал, и у Толи была хлипкая надежда, что так будет и в этом случае, но нет. Сейчас трюк не только не сработал, но и сыграл против самого Толи – кабан, остановленный деревом, в мгновение ока развернулся и успел пнуть его рылом в ногу, прежде чем Толя снова отскочил. Удар был сильным и болезненным. Черенко крутануло, но он успел вовремя ухватиться рукой за ветку, благодаря чему не свалился на землю и тем самым не облегчил животному задачу. Но теперь, похоже, без стрельбы не обойтись – на кону стояла уже даже не безопасность, а жизнь, потому что животное в ярости кинулось на него.
Толя, держась за ветку, пробовал как-то выкрутиться, поболезненнее пнуть кабана, и не дать тому свалить себя на землю, потому что это будет означать фактически конец. Кабан предпринял несколько яростных попыток достать повисшего на ветке противника, но когда ни одна из них не удалась, отбежал в сторону и скрылся в кустах.
Эта хитрая бестия была на многое способна. Кабаны могут не иметь большого мозга и человеку непосвящённому даже казаться тупыми, но на деле всё совсем наоборот – они умны и изворотливы, а иногда их инстинкты подсказывают им настолько изощрённые и коварные ходы, что не удивляться этим животным просто невозможно.
Толя быстро продумал свой план, отпустил ветку и спрыгнул на землю. Нога отдала болью, но он не обратил на неё внимания, снял с плеча автомат и щёлкнул предохранителем, кажется, в среднее положение. Кабан выскочил мгновенно и бросился на него, но Толя ожидал этого и лес прорезала автоматная очередь. Зверь по инерции пронёсся ещё пару шагов и грузно повалился к ногам человека, конвульсивно подёргивая конечностями. Толя не спешил отводить оружие и внимательно разглядывал поверженное животное. На мощной голове были заметны два места, где шерсть вырвало, но крови там почти не было; одна пуля, которая, вероятно и свалила животное, вошла в правый глаз, ещё две – в спину сразу за холкой. Кабан дёрнулся ещё разок-другой и окончательно затих.