Но он не может не понимать, что гильдия не оставит это без внимания. Насколько бы хорош он ни был, он не сможет составить ей конкуренцию. Никак. Тогда на что он рассчитывает? Вряд ли Владов сможет самостоятельно это понять.
Что ж, похоже, игры кончились. Теперь быка придётся либо взять за рога, либо отправить на бойню.
– Он не оставляет нам выбора. Придётся принять меры, – задумчиво сказал Владов.
– Согласен. Что мне делать?
Владов потёр пальцем переносицу и бросил на Штерна пронзительный взгляд.
– Ничего. Я сам всё сделаю, – решительно заявил он.
На короткое мгновение Штерн замер, удивившись ответу шефа, но перечить и не думал. Владов всегда посвящал его в свои планы. Исключения случались только в силу особых обстоятельств, но в этот раз ничего такого не было, тогда почему он секретничает? Впрочем, Штерн знал, что расспрашивать шефа в таких случаях не стоит, поэтому ему оставалось только согласиться.
– Как скажете.
Генрих немного подождал, всё же надеясь на какой-нибудь комментарий от начальства, но видя, что шеф не реагирует, начал собирать в папку документы, лежавшие перед ним. Закончив с этим, он поднялся.
– С вашего позволения я пойду. Меня ждёт…
– Стой. Есть ещё один вопрос, – перебил его Владов.
Штерн остался стоять, глядя на задумчивого начальника. Тот не торопился продолжать и Генриху пришлось сесть обратно, потому что разговор, похоже, предстоял продолжительный.
– Как думаешь, почему Гронин сделал всё это именно сейчас? – заговорил, наконец, Владов.
– Мне кажется, он решил воспользоваться тем, что в условиях войны у него появилось больше возможностей. А у нас их как раз стало меньше, – предположил Генрих после непродолжительных размышлений.
– Нет, Генрих. Дело не в этом, – криво ухмыльнувшись, ответил ему Владов, и Штерн про себя отметил, что выглядит шеф довольно зловеще.
– А в чём, по-вашему?
Владов некоторое время, прищурившись, смотрел на подчинённого, а затем заговорил.
– В Ане.
– Что?
На лице помощника отобразилось непонимание и сомнения, а затем он озвучил то неприятное предположение, которое выглядело для Владова самым очевидным.
– Хотите сказать, она вас предала?
– Это факт.
Владов сказал это так спокойно, будто говорил не о собственной дочери, а о совершенно постороннем человеке. Посторонним могло бы показаться, что он просто уже пережил потрясение внутри себя и смирился, но Генрих хорошо изучил своего шефа и знал, что это не так.
– Нет. Она бы ни за что… – попытался переубедить его Штерн.
– Ты не слышишь? Это факт, Генрих. Гронин – не Романов. Я ни секунды не сомневался, что он не поверит ей, поэтому всё, что она должна была делать это держать глаза и уши открытыми и ждать инструкций, но она выбрала другой путь и переметнулась.
– Что? Переметнулась?
Штерн всё ещё не мог поверить, что Владов говорит подобное. Разве могла дочь пойти против отца, пусть даже у них непростые отношения?
– Да, – уверенно ответил Владов.
– Но почему вы так думаете?
– Она повела очень хитрую и продуманную игру с нашими агентами. Настолько продуманную, что для её ума и опыта это просто невозможно. Она водила их за нос, спекулируя некой секретной информацией, которую Романов добыл на последнем задании, а ты знаешь, где он был и что там произошло. Мы просто не могли не отреагировать, особенно не зная о её предательстве. И Гронин предусмотрел это.