– Хочешь что-то сказать? – обратился к нему Андрей.
– Да так, просто из личного опыта. Лёха дело говорит – гильдейские безопасники настоящие профи. Я наслышан о них, а с парочкой даже приходилось иметь дело – там лохов не держат.
Даже если бы Косарь не сказал этого, Игорь и сам не собирался дальше настаивать на своей версии. В любом случае на этом обсуждение сложившейся ситуации прекратилось.
На следующий день «Анархисты» и их товарищи оказались в поезде. Им выделили два ободранных товарных вагона, в которых раньше, судя по вони, перевозили то ли скот, то ли раненых, а возможно, что и тех, и других одновременно. Кроме ароматов вагон обладал и другими «приятными» качествами: он постоянно скрипел, приоткрытая дверь постукивала, сцепка между вагонами то и дело гулко лязгала, а порой и вовсе издавала какой-то инфернальный грохот. Многие надеялись нормально отоспаться во время поездки, но уснуть в таких условиях могли лишь люди со стальными нервами, например, Воробьёв. Хотя нет, он тоже не мог.
В таких случаях на помощь приходили разговоры. Но в вагоне, где ехал Андрей, разговаривали мало. В основном потому, что здесь собрались такие титаны болтовни, как Корнеев, Руми, Воробьёв и прочие чрезвычайно «общительные» люди. Впрочем, такая ситуация была на руку Андрею, который не горел желанием с кем-то разговаривать и, закрыв глаза, сидел неподалёку от двери, где воздух был немного свежее. С другого края двери тихо переговаривались несколько танкистов Ростовцева. Говорили в основном о последних событиях и немного о том, как радостно, наконец, будет снова вернуться домой.
Во втором вагоне атмосфера была куда веселее. Здесь разговоры шли об оружии, пьянстве, драках, пьяных драках, пьяных вооружённых драках и, конечно же, о женщинах. Ну и о драках ещё немного. Первой скрипкой выступал, разумеется, Косарь. То и дело звучали анекдоты и раздавались взрывы хохота. В какой-то момент Кот, которому Косарь пришёлся очень по душе за свой весёлый нрав, решил задать тому вопрос, который многих интересовал уже давно.
– Слушай, Косарь, а как тебя звать? – громко спросил он.
– В смысле? – покосился на него Косарь. – Так и звать.
– Не-е, я не про позывной, а про настоящее имя.
Косарь немного отвернул лицо, чуточку прищурил один глаз и покосился на Кота.
– Косарь я, – будто напоминая, сказал наёмник.
Но Кот не собирался так легко отступать.
– Да ладно тебе? Мы же теперь не чужие люди. Что, западло назвать своё имя?
– Вот пристал… Нет у меня другого имени, – коротко вздохнув, быстро проговорил Косарь.
– Да как это нет? Что, мама в детстве так назвала? – не отставал Кот.
– Ну, реально. Просто в нашей бригаде имена были не в моде – вместо них у каждого был уникальный позывной. Мой был – Косарь. А настоящее имя я уж девять лет, как позабыл. Оно вылетело в трубу вместе со старым миром.
Кроме них в вагоне в этот момент больше никто не разговаривал. Всем стало интересно послушать ответы наёмника.
– Ну, как хочешь, – пожал плечами Кот. – А почему тогда именно «Косарь»? Это от процесса или от количества?
Косарь ухмыльнулся, явно довольный услышанным.
– Брателло, да ты открыл мне новый смысл, – обрадовался он.
– Всегда пожалуйста, – Кот заулыбался и на секунду театрально склонил голову.
Косарь, всё так же улыбаясь, продолжил рассказывать. Теперь уже явно с охотой.
– Меня когда приняли, в бригаде такое правило было – позывной надо было заслужить. И как себя проявишь, такой позывной и получишь. Ну, а если совсем что-то нереальное выдашь, тогда можешь сам какой угодно выбрать.
– Ты свой как получил? – немедленно полюбопытствовал Кот.
Косарь закатил глаза и прищурился, вспоминая те события.
– Ну, через пару дней после моего вступления в бригаду случилась у нас небольшая потасовка в одной рыгаловке. Братва тогда оценила мои навыки и заявила, что я буду Косарём.
– Понятно. А если бы ты сам мог выбирать, то что бы выбрал?
Улыбка исчезла, и взгляд Косаря стал серьёзным.
– Мне понравилось их предложение, так что я решил не заморачиваться.
Кот согласно закивал, а потом вдруг дёрнул головой, будто его током ударило, и свёл брови к переносице. Их диалог прекратился, в вагоне снова начались другие разговоры, но после недолгих раздумий Кот задал возникший у него вопрос.