– Принято.
Бойцы выдвинулись. Андрей видел их через окно, хоть ему и немного мешали заросли. Через пяток минут Черенко доложил, что они нашли труп пулемётчика. Похоже, пока что танки действительно воевали без пехоты, как того и опасался Ростовцев.
Андрей очень разозлился на себя, мысленно отругал за собственную бесполезность, и дальше стал действовать более осмотрительно, не вылезая сильно вперёд. Всё-таки его дело – управлять боем, а не быть на острие атаки, поэтому стоило положиться на глаза разведки и других бойцов. Но для него это оказалось непросто. Ему почему-то казалось, что только он сам может составить правильную картину событий, а все остальные искажают её, мешают ему правильно понять происходящее, но Андрей понимал, что если хочет эффективно выполнять свою задачу, то должен преодолеть это заблуждение.
С момента боя у церквушки дальше без перестрелки они не продвигались. Через двести метров прямо по улице стоял высотный дом в форме буквы «Г», в котором оказалось много врагов. Возможностями соседа справа «анархисты» не обладали, так что пришлось им вступить в продолжительный бой, исход которого во многом снова решили танки – именно они подавили большинство огневых средств противника, превратив фасад дома в уродливый швейцарский сыр, грязно-серого и черного цветов.
Помимо солдат противника в высотке обнаружилась и не менее серьёзная угроза из двухэтажного строения в трех сотнях метров прямо по курсу. Пока «анархисты» смогли разобраться в чём суть этой угрозы, погибли двое и были тяжело ранены ещё трое бойцов.
В этой ситуации Андрей впервые прочувствовал на себе, что такое снайпер, ощутил нутром тот тошнотворный ужас, который заполняет человека от осознания, что прямо сейчас его могут держать на прицеле.
Он уже не раз был в бою, кое-что видел и обладал кое-каким опытом. Всё это постепенно притупляло в нём чувство опасности. Он, как правило, уже не воспринимал автоматный или пулемётный огонь врага, как прямую угрозу ему самому. Только когда он попадал на прицел одного конкретного огневого средства противника или оказывался вовлечённым в бой, где ему противостоял конкретный вражеский боец, к нему снова возвращалось чувство опасности, и он понимал: «Эти ребята пришли сюда по мою душу». Однако, избирательный огонь невидимого снайпера… Это было нечто другое.
Один из бойцов перебегал дорогу, меняя позицию, но на полпути вскрикнул, повалился на бок и начал истошно кричать. Никто ничего не понял и двое его товарищей бросились ему на помощь. Присев рядом, они начали осматривать его и звать медика. Андрей обратил внимание, как один из них внезапно резко дернул головой и повалился рядом. Второй тупо уставился на него, замер, не понимая что случилось и что он сам должен делать дальше: то ли спасать вопящего товарища, то ли помочь другому. Прежде, чем он смог что-то выбрать, пуля угодила ему в шею, и вот уже он сам свалился на асфальт и рефлекторно попытался зажать рану рукой, ещё не понимая, что это бесполезно.
– Снайпер! Осторожно, работает снайпер! – первым сориентировался Коробейников.
И в этот момент Андрей ощутил тот самый ужас. Ему показалось, что прямо сейчас целятся в него. Захотелось пригнуться, спрятаться куда-то, забиться в какую-нибудь щель. Андрей был почти уверен, что снайпер где-то впереди, поэтому рефлекторно убрался за угол, прячась с предполагаемой линии огня, но даже так ощущение опасности не покидало его.
В голове то и дело носилась одна и та же мысль – этот невидимый стрелок пришёл именно за ним, за кем же ещё ему тут приходить? Вот, сейчас прилетит пуля и убьёт его. Парню понадобилось секунд десять, чтобы взять себя в руки и заставить снова хоть немного думать. Во многом помог уверенный голос Лёши.
– Спрячьтесь и не высовывайтесь. Они либо где-то в высотке, либо в здании прямо по улице, – сообщил он. – Избегайте этих зон.
«Они? Он что, не один?», – растерянно подумал Андрей.
Сам Лёша, заняв позицию в доме напротив высотки, из которого хорошо просматривались нужные здания, взялся выискивать стрелка. Тот затаился и на продолжительное время установилось относительное затишье, нарушаемое редкими выстрелами уцелевшего пулемёта из высотки. На настойчивые, немного нервозные вопросы Андрея, что делать дальше, Корнеев отвечал односложно: «жди».
Так они и ждали. Ждали, пока не дождались начала нового миномётного обстрела. Правда, в этот раз все находились в укрытиях и никакого ущерба миномёты не нанесли. Разве что осколком одному из бронетранспортёров пробило колесо и немного посекло броню. Именно во время обстрела стрелок противника и раскрылся. То ли из-за отсутствия других целей, то ли под шумок обстрела, но он предпринял попытку разбить прицел на одном из танков. Он успел сделать два выстрела, ни один из которых ущерба танку не нанёс, а потом выстрелил Корнеев.
– Готов, – хладнокровно сообщил Лёша.
Романов с облегчением выдохнул и откинул голову назад.
– Мой тоже, – присоединилась к Корнееву Руми.
– А ты кого? – удивленно спросил Андрей.
– Пулемётчик в высотке.
Казалось бы, раз снайпер убит, так чего теперь волноваться? Но после увиденного и пережитого напряжение Андрея больше не отпускало. Ему теперь постоянно казалось, что вокруг куча снайперов и он всё время с волнением ожидал, что сейчас кого-то снова настигнет пуля невидимого стрелка.
Разобравшись с противниками, «анархисты» снова двинулись вперёд, но дальше стало только сложнее. Кварталы многоэтажной застройки потянулись на север один за другим и игнорировать их уже было нельзя, поскольку «анархистам» пора было менять направление движения на северо-восточное, и тут уже хочешь не хочешь, а пройти через высотки придётся.
Но Романов принял решение вообще свернуть на восток, поскольку впереди их ждали огромные, площадью в несколько гектаров, ровные пустыри рядом с большой церковью и поросший, неухоженный, но изобилующий открытыми участками парк возле здания больницы. Андрей чувствовал, что их там ждут и идти туда ну никак нельзя.
Свернув на восток, танки разрушили остатки бетонного забора и двинулись вглубь неухоженных, заросших дворов, подминая под гусеницы всё на своем пути. Быстро преодолев дворы, они вошли на территорию, наполненную ветхими, давно неиспользуемыми ларьками. Вероятно, когда-то здесь был рынок. Сразу за ним высились очередные многоэтажные дома, но оттуда пока что никто по ним не стрелял.
Андрею очень не хотелось лезть в густую высотную застройку. Он ощущал всем своим естеством, что там они увязнут и понесут потери, но как иначе он должен был действовать? Да и не было больше ему куда деваться – слева он недавно уже визуально видел подразделения Кирзача. Похоже, «анархисты» и так уже сделали за них часть их работы.
В воздухе опять появился гул авиационных двигателей, и вскоре где-то справа снова адски загрохотало и задрожала земля. Похоже, их кровожадные соседи в очередной раз что-то разрушили с помощью самолётов.
– Курва мать! Я тоже так хочу! – не выдержав, взмолился в рации Толик.
– Да-да-да, и я, – вторил ему Кот. – Куплю кнопку «уничтожить всё». Дорого.
– Заткнитесь! – зло бросил в эфир Андрей.
Но в этот раз самолётам каким-то образом отомстили, потому что через секунду «анархисты» увидели, как в полукилометре севернее из облаков появился один из штурмовиков, и в мгновение ока врезался в многоэтажный дом, взметнув к небу огромное облако огня и дыма.