– Ты понял, Наполеон! – Арсений взял коробку в руки, повертел, осматривая со всех сторон. – Подарок он принес!
Наполеон продолжал есть как ни в чем не бывало.
Валера стоял и не знал, что делать: они разговаривали между собой так, будто его и не было. Может, пора уходить? Но что-то подсказывало, что тут без разрешения никто не уходит.
– Слушай, Наполеон, а часто к нам приходят со всякими просьбами?
– Да, почитай, через неделю. А то и чаще!
– А сколько раз благодарили подарками?
– Что-то не помню, – Наполеон доел и отодвинул горшочек. – А нет, тот мясник, которому машину разбили, сала принес…
Арсений открыл коробку, вынул и поставил на стол бутылку.
– А тут не сало. Во какой подарок, я такого и не видал никогда!
– Да и я, – кивнул его спутник. – В деревне все самогон пили. И в армии.
– Присядь, дружок! – пригласил Арсений, повернувшись, наконец, к посетителю.
Валера принес стул и сел – вроде и близко к столу, но не настолько, чтобы считать себя сидящим за одним столом со Смотрящим.
– Тебя как зовут?
– Валера.
– А погоняло есть?
– Нет.
– Ну и ладно. А скажи, Валера, кто тебя надоумил мне подарок нести?
– Никто. Я же от души! Что тут странного?
– Слыхал, Наполеон, он от души… А мясник тот тоже от души шмат сала оторвал?
Наполеон засмеялся.
– Да у него-то и души нет! Сало есть, мясо, бабло, дом трехэтажный, три машины… А души нет!
– Воот! – Арсений многозначительно поднял палец. – А странного тут то, друг ситный Валера, что когда дело сделано, про благодарность забывают. И душа молчит, или её вообще нет – заместо нее желудок, потроха, ну и все остальное… Желудок жратвы требует, а получил – молчит! Ну, или бурчит…
Вот скажи, Наполеон, у тебя есть душа?
Человек-зверь только оскалился.
– Знаю, нету, если ты живых тварей, свинок почти тысячу зарезал! А вот у Валеры есть. Садись ближе, распечатывай, что принёс, вместе и выпьем!
– Это виски. Только я вообще-то за рулём, – нерешительно сказал он. – Работаю же сегодня…
Арсений нахмурился.
– Так, может, ты меня отравить хочешь?!
Вначале Валера подумал, что «законник» шутит, но по его лицу, а особенно по взгляду Наполеона, понял, что нет…
– Раз такой вопрос возник, то первым попробую!