Трандуил собрался сказать что-то еще, но Ольва положила руку ему на рукав.
- Пожалуйста, - мягко сказала она, - давай правда развяжем его, пусть посидит в тюрьме. Ну, к примеру, где сидел Фили, он с позиции гнома рассказывал мне, что там все невзламываемо. Они ковыряли решетки всеми своими инструментами, которые вы просмотрели… а у пленника даже этого нет. Только одна жалкая тряпка вместо… трусов. И кляп надо вытащить.
- Ольва?.. – Трандуил воззрился на жену. – Ольва? Опять… ты? Что тебе в этом создании?
- В скитаниях, - твердо выговорила Ветка,- и ему довелось меня спасти. У парня серьезное раздвоение личности, странные вкусовые пристрастия и мания преследования, но мне неприятно смотреть, как ему плохо в веревках. Посмотри, они сами по себе причиняют ему боль.
- Горлум пропитан тьмой и темной магией, - возгласил Гэндальф. – Его уже невозможно исцелить и вернуть к свету… потому что после совершенного преступления, открытый Тьме и угнетенный волей Саурона, Горлум столетиями развоплощал свою душу… и слишком мало осталось от нее. Мы можем лишь содержать его под стражей, чтобы он не причинил этому миру еще большего зла.
- Сдается мне, что у нас не совсем одинаковые представления о зле, - буркнула Ветка.
- Ладно, - решительно проговорил Трандуил. – Я хочу вернутся к празднованию. Мне надо было предусмотреть и это, зная Ольву… Что ты хочешь, маг?
- Ах, и тут я виновата?
- Идем к темницам! – провозгласил Гэндальф. – Зови стражу!
Легкие сапоги эльфов неслышно ступали по нижним переходам; Ветка не отставала, стараясь все время ободрительно смотреть в заплаканные глаза Горлума. Наконец, тонкие кинжалы освободили несчастное, голое и грязное существо, о котором старый маг говорил так высокопарно; Горлум даже не завизжал, а лишь тонко заскулил и отполз в самый темный угол.
Два эльфа из внутренней стражи дворца встали на караул.
- Мы даже гномов попросту заперли и ушли, - надменно сказал Трандуил. – Много чести твоему жалкому пленнику, Митрандир. Но раз ты просишь, с него не спустят глаз.
- И чем кончилось твое пленение гномов, Владыка? – громогласно возразил Гэндальф и пристукнул посохом; Трандуил поморщился.
- Довольно! Я возвращаюсь в зал. Ольва?..
- Мне нужна пара минут, - сказала Ветка. – Иди, я догоню тебя. Хочешь, оставь тут Эйтара.
- Это уж само собой… само собой. Я поднимусь наверх и жду тебя как можно скорее.
Ветка подошла к решетке и встала рядом. В полутьме грязное худое тело Горлума было еле видно – он вжался в камень и поскуливал, временами ковыряясь пальцами во рту, где был кляп, ощупывая десны и несколько еще остававшихся там зубов.
- Ты, - сказала Ветка. Один из караульных выпрямился и кивнул. – Тебя подменит мой личный телохранитель. На десять минут. За это время найди ведро воды и сырую рыбу. Пленнику здесь слишком сухо и голодно. Можно найти сырого зайца… птицу. Неси все сюда. Я обязана этому созданию жизнью.
Эйтар и второй караульный отступили в стороны; Ветка всмотрелась в Горлума. Молча.
- Надо же, - донеслось робко, дрожащим голоском изнутри. – Они вспомнили нас, вспомнили нас. Они признают, что мы были полезны, что мы были добры. Но они все равно держат нас в мерзкой клетке, за решеткой, за решеткой! Мы постараемся никогда больше никому не помогать, правда, наша прелесссть? Правда?.. Все равно все неблагодарны и злы, все равно сажают несссчастных нассс под замок, великие, гордые… а мы помним других – оборванных, голодных, и мы помогли им, помогли-и-и…
- Я тоже тебе помогу, - сказала Ветка, не таясь. – Я найду способ уговорить мужа вернуть тебе свободу. Потому что…
- Почему же, наша прелесссть? Мы не верим, не верим красссивой эльфийке, не верим! Оборванной девочке, которая тонет в болотах, мы поверили бы. А могучим и прекрасссным до нассс никогда не было дела, никогда…
Ветка села на корточки.
Горлум приблизился изнутри. Секунду он смотрел на Ветку молча. Затем вдруг вздохнул и положил рядом с ее рукой на кованый прут решетки тонкие грязные, но несомненно сильные пальцы. Лязгнули кинжалы, но Ветка покачала головой.
- Мы ценим только две вещи, наша прелесссть. Это…
- Это вещь, которую ты потерял…
- Которую у нассс отняли, отняли! Мерзкий, мерзкий обманщик отнял у нас нашу прелесссть…
- И свобода, - тихо сказала Ветка. – Я постараюсь помочь тебе, потому что… потому что…
- Почему же?
- Потому что я была такой же, как и ты, - твердо проговорила Ветка. – Я ценила только свободу, хотя попросту не понимала, что на самом деле подчинена чужой воле. Я хотела только одного, потому что не знала, что еще можно хотеть, кроме мести. Я думала и действовала во имя единственной цели, которая, как я теперь понимаю, была недостойна… но она придавала мне сил и словно собирала воедино. Помогала жить. Все остальные чувства, мысли и желания были отложены и забыты. Они вырвались на свободу только когда пришло время. Мы одинаковые с тобой, Смеагорл.