— О, так я снова «сэр»? — пробормотал Галени, внезапно обретая дар речи. — Конечно, нам нужна полиция. Иначе мы не добьемся выдачи этих людей. Теперь, когда их можно обвинить в преступлении, совершенном на Земле, представители Европолиции их задержат. Это разрушит все радикальное крыло.
Майлз очень старался говорить бесстрастно и вразумительно:
— Но любой суд вытащит на свет божий эту историю с клоном. Во всех подробностях. Это привлечет ко мне внимание, что нежелательно с точки зрения безопасности. В том числе, а может быть, прежде всего — внимание цетагандийцев.
— Поздно прятать концы в воду.
— Не думаю. Да, от слухов не скроешься, но иногда слухи бывают даже полезными. Эти двое, — Майлз указал на охранников, — мелкая рыбешка. Мой клон знает гораздо больше, чем они, а он сейчас в посольстве, которое с юридической точки зрения является территорией Барраяра. Зачем нам эти люди? Теперь, капитан, когда мы нашли вас и захватили клона, планы комаррцев лопнули, как мыльный пузырь. Возьмите эту группу под наблюдение, как и всех остальных комаррских эмигрантов на Земле. Я уверен, они больше не опасны.
Галени встретился с ним взглядом и отвернулся. Майлз изучал бледное, напряженное лицо Галени. Конечно, капитан прекрасно понял недосказанное: «И вашу карьеру не оборвет безобразный громкий скандал. Кроме того, вам не придется встречаться с вашим отцом».
— Я… не знаю.
— Поверьте, так будет лучше, — спокойно подытожил Майлз. Он жестом подозвал стоявшего в ожидании дендарийца: — Сержант, возьмите пару техников, ступайте с ними наверх и выжмите все что можно из комм-пульта этих типов. Отыщите там пару поясов с противосканерными устройствами и передайте коммодору Джезеку, чтобы он выяснил, кто изготовитель. Как только закончите, уходим.
— А вот это незаконно, — заметила Элли.
— И что они сделают: пожалуются в полицию? Нет, конечно. Может быть, вы хотите оставить на комме сообщение, капитан?
— Нет, — тихо ответил Галени после секундного размышления, — никаких сообщений.
— Хорошо.
Тем временем один из дендарийцев оказал Майлзу первую помощь: наложил на сломанный палец шину и обработал кисть. Сержант вернулся минут через двадцать, он принес пояса с антисканерами и вручил Майлзу дискету:
— Все здесь, сэр.
— Спасибо.
Гален еще не вернулся. Майлз решил, что так оно и лучше.
Затем он опустился на колени рядом с тем комаррцем, который был в сознании, и приставил к его виску парализатор:
— Что вы с нами сделаете? — хрипло спросил тот.
Сухие растрескавшиеся губы Майлза раздвинулись в невеселой улыбке:
— Ну, разумеется, парализуем, отвезем к южному берегу и сбросим в воду. Что же еще? Спокойной ночи.
Парализатор зажужжал, комаррец дернулся и обмяк. Дендарийские солдаты развязали пленника, и Майлз оставил его на полу гаража рядом с бесчувственным напарником. После чего все вышли и тщательно закрыли за собой двери.
— Теперь в посольство — будем брать ублюдка, — мрачно заявила Элли, набирая код на пульте взятой напрокат машины. Остальные дендарийцы рассредоточились и скрылись из виду.
Майлз с Галени уселись в машину. На них было страшно смотреть.
— Ублюдка? — со вздохом переспросил Майлз. — Боюсь, так его назвать нельзя.
— Сначала мы его возьмем, — пробормотал Галени, — а потом уж решим, как лучше называть.
— Ладно, — согласился Майлз.
— Как мы войдем? — спросил Галени, когда машина припарковалась у здания посольства. Был полдень. Обычный земной полдень.
— У нас одна дорога, — улыбнулся Майлз. — Через парадный подъезд. Маршевым шагом. Элли, подождите у входа.
Майлз с Галени осмотрели друг друга и дружно захихикали. Майлз не так зарос, как Галени — в конце концов у того было четыре дня форы, — но запекшиеся губы, лиловые синяки и грязная окровавленная рубашка вполне искупали отсутствие щетины. Майлз пришел к выводу, что они запросто сойдут за сумасшедших. Правда, Галени отыскал у комаррцев сапоги и мундир, а вот Майлз — нет. Наверное, клон забрал. Определить, от кого сильнее воняет, не представлялось возможным. Галени сидел дольше, но Майлз решил, что потел чаще. А что, если попросить Элли выступить судьей и обнюхать их? Галени блаженно улыбался, полуприкрыв глаза, — видимо, его охватило то же безудержное веселье, как от шампанского. Они живы — это невероятно. Это чудо.
Поднимаясь по эстакаде, они чеканили шаг. Элли шла следом, как зачарованная.