Минченко фыркнул:
— Мне немного осталось.
«Нельзя, — подумал Лео. — Этот ученый-биолог прожил большую жизнь. Более трех четвертей столетия копил знания. Если он погибнет, погаснет целый мир бесценного опыта. Или же…»
— А вы могли бы обучить своему искусству квадди?
Минченко провел рукой по своим седым волосам:
— Бесполезно доказывать, что это именно то, чего не можете сделать вы.
Лео оглянулся на беспокойно топчущихся квадди, слушающих, как двуногие снова решают их судьбу. Это же несправедливо…
Слова вырвались у него, прежде чем успел сообразить, что говорит:
— Ребята, что вы думаете об этом?
Квадди отвечали наперебой. В голосах слышались горячее одобрение, радость, облегчение. Авторитет доктора Минченко будет значить очень много в их путешествии в неведомое.
Неожиданно Лео вспомнил о том, как мир стал сразу чужим и неприветливым в тот день, когда умер отец. «Потому что мы здесь взрослые, автоматически не означает, что можем спасти и сохранить вас…» Впрочем, такое открытие каждый квадди сделает в свое время сам. Он глубоко вздохнул:
— Хорошо…
Как может человек почувствовать себя сразу на сто килограммов легче, если он вообще ничего не весит? Предлежание плаценты, боже!
Но Минченко вовсе не стал тут же немедленно благодарить его.
— Есть еще одно дело.
Он изобразил смиренную улыбку, которая так нелепо выглядела на его энергичном лице. «Чего же еще ему надо?» — с подозрением подумал Лео.
— Какое?
— Мадам Минченко.
— Кто?
— Моя жена. Я хочу быть с ней.
— Я не знал… что вы женаты? Где она?
— Внизу. На Родэо.
— Вот черт…
Лео захотелось изо всех сил дернуть себя за волосы; он с трудом сдержался.
— Тони тоже внизу, — напомнил стоявший рядом Прамод.
— Я знаю, знаю. И я обещал Клэр… Только как это сделать…
Минченко ожидал с видом отнюдь не просителя, но его глаза были полны немой мольбы, что растрогало Лео.
— Мы постараемся. Мы постараемся. Это все, что я могу обещать.
Минченко с достоинством кивнул.
— А как отнесется ко всему этому мадам Минченко?