— Чтобы мы с Айвеном осрамились публично, показавшись на людях мертвецки пьяными, так? А вы сами? Приняли противоядие перед нашим приходом?
— Нет, ведь это же безвредно!.. Или должно быть безвредно. Я приготовил все, чтобы потом уйти и отдохнуть, пока эффект не пройдет. Мне казалось, это могло бы быть интересным… ощущением.
— Извращенец, — пробормотал Айвен.
Йенаро покосился на него.
— Когда я получил ожог — тогда, в первый вечер, — медленно произнес Майлз. — Все эти ваши причитания, они ведь не были полностью наигранными, правда? Вы ведь не ожидали этого?
Йенаро побледнел:
— Я ожидал… Я решил, что марилаканцы, возможно, поменяли настройку. Все было рассчитано на шок, не на повреждения.
— Так вам сказали?
— Да, — прошептал Йенаро.
— Зато идея «Златого эля» принадлежала лично вам, верно? — прорычал Айвен.
— Откуда вы знаете?!
— Я не идиот.
Проходящие гем-лорды удивленно косились на троих мужчин, стоявших в кружок на коленях, но, по счастью, никто не пристал с расспросами. Майлз кивнул в сторону ближайшей скамейки:
— Мне надо сказать вам кое-что, лорд Йенаро. Вам лучше сесть.
Айвен отконвоировал Йенаро к скамейке и бесцеремонно усадил. Потом, подумав, вылил остаток жидкости из кувшина в ближайшую кадку с деревом, после чего разместился между Йенаро и выходом с яруса.
— Начнем с того, что имела место не просто серия славных шуток над безмозглыми посланниками презренного врага, которыми можно потом похвастаться, — негромко продолжал Майлз. — Вас использовали как пешку в заговоре против императора Цетаганды. Которую можно убрать, использовав. Прецеденты уже имеются. Вашим предшественником в этой роли выступало ба Лура. Я полагаю, вы слыхали, что случилось с ним.
Йенаро разомкнул бледные губы, но не вымолвил ни звука. Потом облизнул губы и попробовал еще раз.
— Это невозможно. Это слишком грубо. Это положило бы начало кровной вражде между его кланом и кланами… случайных пострадавших.
— Нет. Это положило бы начало кровной вражде между их кланами и вашим. И вину за это возложили бы на вас. Убийца, но такой неопытный, что сам подорвался на своей бомбе. Так сказать, по стопам деда. И кто, способный опровергнуть это, остался бы в живых? В столице возникли бы волнения, отношения между вашей Империей и Барраяром испортились бы донельзя, а ваш приятель под шумок провозгласил бы независимость своей колонии. Ничего грубого. Напротив, чертовски элегантно.
— Ба Лура покончило с собой. Так объявили.
— Нет. Его убили. Убийство расследуется Цетагандийской имперской службой безопасности. В свое время они распутают это дело. Нет… распутать-то распутают, но, боюсь, не совсем вовремя.
— Но слуга-ба не способно на измену.
— Если только оно не считает, что действует, сохраняя верность хозяину, в чертовски противоречивой ситуации. Я не думаю, что даже ба настолько далеки от людей, чтобы не могли ошибаться.
— Нет… — Йенаро поднял глаза на барраярцев. — Поверьте мне, я бы не испытывал ни малейших угрызений совести, если бы вы двое свалились со скалы. Но сам ни за что бы не стал толкать вас.
— Я так и думал, — кивнул Майлз. — Но — уж простите меня за любопытство — что вы рассчитывали получить за это помимо удовольствия делать мелкие пакости паре заезжих варваров? Или вы делали это из любви к искусству?
— Он обещал мне должность. — Йенаро снова уставился в землю. — Вам не понять, что значит жить в столице и не иметь должности. У вас никакого веса в обществе. Никакого статуса. Вы… никто. Мне надоело быть никем.
— Что за место?
— Придворного парфюмера. — Темные глаза Йенаро вспыхнули. — Знаю, это звучит не слишком пышно, но это могло бы открыть мне доступ в Райский Сад, возможно, к самому императору. Я работал бы среди… лучших в Империи. И я был бы хорошим…
Майлз мог легко распознать амбициозность, в какой бы форме она ни выражалась.
— Могу себе представить.