— Техники, сэр, в большинстве своем. Много греков.
Иллиан дернулся:
— О Господи, неужто у него совсем нет политического чутья?
— Такового не заметил. Я подумал, что это может оказаться проблемой.
Ну, точнее, он подумал об этом потом, лежа без сна на койке в камере, после того как ушла медицинская команда. Разные побочные политические аспекты происшедшего крутились у него в мозгу. Более половины медленно замерзавших техников принадлежали к грекоговорящему меньшинству. Если бы дошло до бойни, сепаратисты по языковому признаку начали бы беспорядки на улицах, наверняка заявив, что приказ генерала именно грекам зачищать отравляющее вещество был проявлением расизма. Новые жертвы, хаос, эхом отдающийся во времени, вроде последствий Солстистской Бойни.
— Мне… подумалось, что я если я умру с ними, по крайней мере, будет совершенно ясно, что это не было каким-то заговором твоего правительства или форской олигархии. Так что если бы я выжил, я бы выиграл, а если бы умер, выиграл бы тоже. Или, по крайней мере, сослужил бы добрую службу. Своего рода стратегия.
Величайший барраярский стратег этого столетия потер виски, как будто унимая боль.
— Что ж… своего рода, да.
— Итак, — Майлз сглотнул, — что будет сейчас? Мне предъявят обвинение в государственной измене?
— Второй раз за четыре года? — спросил Иллиан. — Черт возьми, нет. Я не намерен снова проходить через все это. Я просто заставлю тебя исчезнуть, пока все не кончится. Куда, я пока еще не решил. Остров Кайрил не подходит.
— Рад это слышать, — Майлз прищурился. — А как насчет остальных?
— Солдат? — спросил Иллиан.
— Техников. Моих… соратников по мятежу.
Иллиана передернуло от такой терминологии.
— Было бы серьезной несправедливостью, если бы я, проскользнув по линии форских привилегий, оставил бы их одних отвечать по таким обвинениям, — добавил Майлз.
— Публичный скандал, связанный с предъявлением тебе обвинения, повредил бы центристской коалиции твоего отца. Твои угрызения совести, может быть, и похвальны, Майлз, но я не уверен, что могу их себе позволить.
Майлз пристально посмотрел на премьер-министра графа Форкосигана.
— Сэр?
Граф Форкосиган задумчиво покусывал нижнюю губу.
— Да, я мог бы аннулировать обвинения против них. Имперским указом. Однако это будет иметь свою цену, — он решительно наклонился вперед, пронзая Майлза взглядом. — Ты никогда больше не сможешь служить. Слухи разлетятся и без всяких обвинений. Ни один командир не захочет после этого иметь с тобой дело. Никто не сможет доверять тебе, никто не сможет быть уверен, что ты настоящий офицер, а не креатура, защищаемая особыми привилегиями. Твоему командиру пришлось бы все время оглядываться себе за спину, я не могу никого просить о таком.
Майлз сделал глубокий выдох.
— В каком-то диком смысле, это были мои люди. Сделай это. Сними обвинения.
— Значит, ты подашь в отставку? — спросил Иллиан. Он выглядел больным.
Майлз не только выглядел, но и чувствовал себя больным, его тошнило, и он замерз.
— Подам, — его голос был едва слышен.
Иллиан, с отрешенной задумчивостью уставившийся в свою ком-консоль, вдруг поднял взгляд.
— Майлз, а как ты узнал о сомнительных действиях генерала Метцова во время Комаррского восстания? Это дело было засекречено.
— Э… Разве Айвен не рассказал вам о маленькой утечке в базе СБ, сэр?
— Что?!
Черт бы побрал Айвена.