— Тут столько неизвестных, столько поставлено на карту — я непременно должен присутствовать на корабле. Несправедливо, да и неразумно взваливать все на плечи Мэйхью. Или ты другого мнения?
Этот вопрос привел сержанта в замешательство: с одной стороны, он не одобрял затею своего сюзерена, с другой — был слишком низкого мнения о пилоте. Посему он ограничился нечленораздельным бурчанием.
Глаза Майлза заблестели.
— Кроме всего прочего, это украсит твою жизнь, сержант. Должно быть, ужасная тоска, ходить за мной по пятам целый день. Я бы умер с тоски.
— Мне нравится скучать, — сухо заметил Ботари.
Майлз усмехнулся, радуясь, что избежал нагоняя за свою выходку с «Дендарийскими наемниками».
Когда они вошли в гостиную госпожи Нейсмит, Элен вышагивала из угла в угол. Щеки ее пылали, ноздри раздувались, она что-то тихо бормотала. При виде Майлза ее возмущение вспыхнуло с новой силой:
— Какие подонки! — воскликнула она почти с отчаянием.
Кажется, гнев направлен не на него — и на том спасибо…
— В чем дело? — осторожно спросил Майлз.
Элен так и не могла успокоиться.
— Это ужасное телевидение! Как они могут… Даже говорить об этом противно!
Ах вот оно что, понял Майлз. Наткнулась на какой-нибудь порнографический канал. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться.
— И как они только смеют распространять такую мерзость! Клеветать на адмирала Форкосигана, принца Зерга, нашу армию! Я считаю, за такое продюсера надо поставить к стенке! А заодно и актеров, и автора сценария… У нас их всех бы…
Нет, тут порнографией и не пахнет.
— Прости, а что конкретно ты видела?
Бабушка, сидевшая в своем гидравлическом кресле, отозвалась с напряженной улыбкой:
— Я уже пыталась объяснить ей, что события поданы в художественной форме, чтобы драматизировать историю…
Элен зашипела, как разъяренная кошка, и Майлз умоляюще посмотрел на бабушку.
— «Голубая черта», — лаконично пояснила госпожа Нейсмит.
— А-а, я помню, — сказал Мэйхью. — Был такой фильм.
Майлз и сам хорошо помнил эту видеодраму. Первый раз ее показывали года два назад, когда он учился в здешней школе. Она доставила ему немало грустных минут. Речь шла об эскобаро-барраярской войне. Отец Майлза, в то время офицер генерального штаба, участвовал в неудавшемся вторжении на Эскобар. После трагической гибели командующих — адмирала Форратьера и крон-принца Зерга Форбарры, он возглавил разбитый и окруженный флот. Великолепно проведенное под его руководством отступление изучали в военных академиях Барраяра как непревзойденный образец тактического мастерства. Естественно, что у бетанцев — союзников Эскобара — была своя точка зрения на события. Голубой цвет, упомянутый в названии, был цветом формы бетанского экспедиционного корпуса, в котором служила капитан Корделия Нейсмит — нынешняя графиня Форкосиган.
— Это… это… — Элен повернулась к Майлзу. — Это все вранье, правда?
— Ну как тебе сказать, — протянул Майлз, стараясь говорить спокойно и взвешенно: привычка, приобретенная им в ходе многочисленных дискуссий с бетанцами в школьные годы. — Кое-что там правда. Но мама рассказывала, что голубые мундиры они получили в самом конце войны… И еще клянется всем, чем угодно, что не она прикончила адмирала Форратьера. А кто — умалчивает. По-моему, она перебарщивает с этими своими опровержениями. А отец и вовсе отказывается разговаривать на эту тему; знай лишь твердит, что Форратьер был прекрасным стратегом по части обороны. Я этого никогда не понимал: ведь Форратьер руководил наступлением. Правда, мама как-то обмолвилась, что адмирал был человеком со странностями. Ну, здесь-то удивляться нечему, ведь мама — бетанка… Что касается принца Зерга, отец служил у него в штабе и хорошо знал его, так что бетанская версия насчет принца скорее всего — чистая пропаганда.
— Принц — наша национальная гордость! — запальчиво воскликнула Элен. — Отец нашего императора… Как они смеют…
— Ну, теперь даже наши историки признают, что мы пожадничали, пытаясь захватить помимо Комарры и Зергияра еще и Эскобар.
Элен повернулась к Ботари — он-то должен знать!
— Ты же служил с графом на Эскобаре, папа. Скажи ей… — она кивнула на госпожу Нейсмит. — Скажи правду!
— Я ничего не помню про Эскобар, — с каменным лицом промолвил Ботари; голос его звучал глухо и не располагал к дальнейшим расспросам. — Это все вздор, — добавил он, махнув рукой в сторону головидео. — Не надо было тебе это смотреть.
Но Майлз заметил, как напряглись плечи сержанта, сузились его глаза. Интересно, почему? Ведь несколько лет назад он смотрел этот фильм вместе с Майлзом и не обратил на него никакого внимания.