— Я так понимаю, что на этом корабле вы летать можете.
— Этот корабль пойдет в утиль, как только я засну.
— Если вы будете продолжать в том же духе, дело дрянь, — решительно заявил Майлз. — Пораскиньте-ка мозгами. Подумайте. Вы хотите быть скачковым пилотом, нырять сквозь П-В туннели. Вы можете быть им только на корабле типа РГ. Значит, вам нужен этот корабль. Так берите его. Станьте пилотом-владельцем. Возите грузы. Неужели вы не видите, как это просто? Можно мне еще глоточек? — Майлз обнаружил, что очень уж быстро привык к дьявольскому напитку.
Мэйхью потряс головой, цепляясь за свое отчаяние, словно ребенок за любимую игрушку.
— Я пробовал. Я все пробовал. Вроде мне светил кредит. Но потом все поломалось, да и не мог я дать больше, чем Кольхаун.
— Ах так. — Майлз вернул бутылку пилоту и внезапно заметил, что уже висит в воздухе под углом в девяносто градусов к собеседнику. — Все равно, сдаваться нельзя, это я знаю твердо. Сдаваясь, роняешь честь форов. — Он начал потихоньку напевать знакомую с детства и слегка подзабытую балладу «Осада Серебряной Луны». Он помнил, что там был фор, какой-то лорд и еще прекрасная ведьма, которая летала в волшебной ступе; потом в этой ступе истолкли кости врагов. — Дайте-ка мне еще глотнуть. «Дай клятву мне, — лорд Фор сказал… — и будешь верный мой вассал…»
— Чего-чего? — удивился Мэйхью.
Майлз опомнился.
— Да нет, это я так. Извините. — Еще несколько минут он молча висел в воздухе, размышляя, потом воскликнул: — Просто беда с этой бетанской системой! Никто ни за что не отвечает, всем заправляют какие-то безликие фигуры. Правительство призраков, да и только. А вам нужен сюзерен, который взял бы в руки меч и разрубил паутину волокиты. Как Форталия Смелый в Зарослях Терновника.
— Не нужен мне сюзерен. Мне нужно выпить, — мрачно заявил Мэйхью.
— Ах, извините. — Майлз вернул бутылку. Где-то в глубине его мозга зарождалась идея, пока туманная, словно галактика, только начинающая сжиматься. Еще немного, и она засияет, как протозвезда… — Нашел! — воскликнул он, выпрямляясь, и от резкого движения в невесомости его тело беспорядочно закружилось в воздухе.
Мэйхью вздрогнул, чуть не разрядив игольник в пол, и ошарашенно глянул на бутылку.
— Что нашел? Выпивка здесь, у меня.
Майлз кое-как справился с вращением.
— Лучше будет, если мы проделаем все прямо отсюда. Первый принцип стратегии: никогда не уступай выгодную позицию. Можно воспользоваться вашей связью?
— Зачем?
— Я хочу купить этот корабль, — величественно и звонко объявил Майлз. — А затем нанять вас в качестве пилота.
Мэйхью озадаченно посмотрел на юношу, потом на бутылку, снова на Майлза.
— У тебя столько денег?
— Н-ну, в общем… У меня есть кое-какие активы.
Майлз включил коммуникатор, и после нескольких минут переговоров на экране возникла физиономия представителя утилизационной компании. Если раньше Кольхаун был настроен недоверчиво, теперь его просто распирало от возмущения.
— И вы называете это компромиссом? — тут же завопил он. — По себестоимости! А гарантии? Я вам не торговец недвижимостью!
— Господин Кольхаун, — вежливо перебил его Майлз, — позвольте заметить, что выбирать вам придется не между моим векселем и этим кораблем. Выбор — между векселем и осколками, в которые вот-вот превратится ваше имущество.
— Если мне станет известно, что вы в сговоре с этим…
— В жизни его не встречал. До сегодняшнего дня, — чистосердечно признался Майлз.
— А что за землю вы мне предлагаете? Да еще на Барраяре! — подозрительно спросил присмиревший Кольхаун.
— Нечто вроде фермы… Есть лес. Сто сантиметров осадков в год. Чуть больше трехсот километров от столицы. — (Столице крупно повезло, что она с наветренной стороны, мельком подумал Майлз.) — Вся эта земля принадлежит мне. Я только что получил ее в наследство. От деда. Можете справиться в посольстве Барраяра. Посмотрите кстати данные о климате.
— Насчет осадков — они там не в один день выпадают, а?
— Нет, конечно, — с пафосом ответил Майлз. — И учтите, что это земля моих предков. Мы владеем ею уже на протяжении десяти поколений, и можете не сомневаться: я из кожи буду лезть, чтобы выкупить свой вексель и не дать родовому поместью уйти в чужие руки…
Кольхаун раздраженно потер подбородок.