И вот вчера Негри сообщил мне, что получил все необходимые улики. Но для ареста графа требуется императорский приказ. Предполагалось, что сегодня вечером я приеду в Форбарр-Султан — руководить операцией. Очевидно, Фордариана предупредили. Он собирался выступить только через месяц — желательно после моего успешного устранения.
— Но…
— Не медли. — Он подтолкнул жену к флайеру. — Войска Фордариана будут здесь с минуты на минуту. Ты должна скрыться. Чего бы он ни добился, ему не победить, пока Грегор на свободе.
— Эйрел… — Ее голос сорвался, в горле застрял комок. Ей хотелось задать тысячу вопросов, высказать тысячу возражений… — Береги себя.
— И ты тоже. — В его глазах вспыхнул огонек нежности, но лицо уже было чужим и далеким.
Подойдя к Друшикко, Эйрел что-то прошептал ей на ухо и взял маленького императора. Ботари сел за штурвал флайера, Корделию притиснули к телу Негри, Грегора посадили к ней на колени. Мальчик не издал ни звука, его била дрожь, и он в ужасе смотрел на все широко открытыми глазами. Корделия инстинктивно прижала его к себе. Грегор не вцепился в нее, только обхватил ладошками свои плечики.
— Ты не видел, что случилось с мамой, Грегор? — тихонько спросила Корделия.
— Ее схватили солдаты, — ответил мальчик тоненьким голосом, лишенным всяких эмоций.
Перегруженный флайер с трудом оторвался от земли и повис на высоте всего лишь в несколько метров. Ботари направил его вдоль склона. Двигатель завывал и стонал. Корделия мысленно издавала те же звуки. Она оглянулась, чтобы сквозь грязное, исчерченное трещинами стекло еще раз — последний? — посмотреть на Эйрела, но тот уже стремительно шагал к подъездной аллее, где стояли в полной готовности разномастные автомобили.
«Почему мы не поехали вместе?»
— Когда перевалишь через второй гребень — если, конечно, перевалишь, — поверни направо, сержант, — распорядился граф Петер. — Следуй вдоль ручья, по течению.
Ботари провел флайер всего в метре над бурлящей водой и острыми скалами. Ветви деревьев хлестали по ветровому стеклу.
— Приземлись вон на том пятачке и выключи двигатель, — приказал граф. — А теперь живо снимайте с себя все, что потребляет электроэнергию.
Он отстегнул хронометр и комм. Корделия сбросила свой хронометр. Ботари аккуратно посадил флайер в указанном месте и спросил:
— Оружие тоже, милорд?
— Оружие — в первую очередь, сержант. Батарея парализатора видна на сканере за версту. А аккумулятор плазмотрона сияет что твой костер.
Ботари выгрузил из многочисленных карманов каждого оружия по паре, а кроме того — множество других полезных вещей: ручной тяговый луч, комм, хронометр, какой-то небольшой диагностический прибор.
— И нож, милорд?
— Вибронож?
— Нет, обычный стальной.
— Оставь. — Граф склонился над пультом управления, вводя в автопилот новую программу. — Все, выходим. Сержант, заклинь чем-нибудь фонарь кабины.
Ботари забил в паз фонаря камешек и резко обернулся на шум в кустарнике.
— Это я, — послышался задыхающийся голос. Эстергази было всего сорок (просто мальчишка по сравнению с другими слугами графа Петера — седовласыми ветеранами), и он все еще был в великолепной форме. Если даже он так запыхался, значит, летел сломя голову. — Я привел их, милорд.
«Они» оказались четырьмя лошадьми из Форкосигановых конюшен. Эстергази вел всех четверых на длинной веревке, продетой в металлические штуковины, которые, как смутно вспомнила Корделия, называются «удила». Ей всегда казалось, что такая система управления маловата для столь огромного транспортного средства. Лошади фыркали, били копытами, трясли головами и раздували красные ноздри. Весьма угрожающе.
Граф закончил манипуляции с автопилотом и выпрямился.
— Ботари, сюда, — позвал он.
Перетащив тело Негри в пилотское кресло, его закрепили ремнями. Ботари запустил двигатель и поспешно выпрыгнул из кабины. Флайер взлетел, развернулся, чуть не врезавшись в дерево, и, все больше кренясь, скользнул за кряж. Старый Форкосиган проводил его взглядом, прошептав:
— Прощай, Негри. Передай от меня поклон Эзару…
— Куда вы его отправили? — спросила Корделия. «В Валгаллу?»
— На дно озера, — удовлетворенно объяснил граф. — Это заставит их поломать голову.