— А, мой милый капитан. — В дверь спальни заглянул Форкосиган. — Ты уже встала? — Он заметил Друшикко. — О, да вы обе здесь… Тем лучше. Похоже, мне нужна твоя помощь, Корделия. Более того, я в этом уверен. — В его взгляде было что-то странное — смесь смущения, недоумения, беспокойства. Он вошел в спальню. Следом, опираясь на трость, плелся лейтенант Куделка. Он упорно смотрел в пол. Друшикко отошла в сторону и скрестила руки на груди.
— Лейтенант Куделка заявил мне, что желает сделать некое признание, — торжественно произнес Форкосиган. — И насколько я понял, он надеется получить прощение.
— Я не заслуживаю прощения, сэр, — еле слышно сказал Куделка. — Но дальше я так жить не могу. Я не в силах больше молчать.
Адмирал сел рядом с женой на край кровати.
— Приготовься, — чуть слышно шепнул он ей. — Меня-то застали врасплох.
— Думаю, тут я тебя опередила.
— Ну, это не впервые. — Он повысил голос: — Говорите, лейтенант. Будете тянуть — легче не станет.
— Дру… Мисс Друшикко, я пришел с повинной. И приношу извинения. Нет… это звучит пошло, но, поверьте, я вовсе не считаю пошлым то, что произошло… между нами. Вы заслуживаете большего, нежели просто извинение. Вы можете требовать искупления. Чего хотите. Но мне стыдно, так стыдно, что я вас изнасиловал.
На этот раз рот Друшикко оставался открытым целых три минуты, а потом захлопнулся с такой силой, что Корделия услышала, как лязгнули зубы.
— Что?!
Куделка содрогнулся, но глаз не поднял.
— Простите… простите меня, — бормотал он.
— Ты. Вообразил себе… Ты… Что?! — Дар речи возвращался к телохранительнице не сразу, а постепенно. — Ты вообразил, что мог бы… — Она выпрямилась во весь рост, сжав кулаки и тяжело дыша. — Ку… Болван! Идиот! Дебил! Ты… ты…
Она заикалась от гнева. Корделия завороженно наблюдала за происходящим. Форкосиган задумчиво потирал подбородок.
Друшикко гордо приблизилась к Куделке и ногой выбила у него трость. Лейтенант попытался подхватить ее, но не успел, и трость с тяжелым стуком покатилась по полу. Дру умело припечатала его к стенке и парализовала ударом в солнечное сплетение.
— Балбес! И ты воображаешь, что мог бы прикоснуться ко мне без моего согласия?! Чтобы меня так… так…
Ее изумление перешло в негодование. Несчастный только дернулся.
— Пожалуйста, не надо калечить моего секретаря, Дру. Ремонт стоит очень дорого, — мягко попросил Форкосиган.
— О-ох!
Отпустив Куделку, она стремительно повернулась и, закрыв лицо руками, кусая пальцы, выбежала из спальни, захлопнув за собой дверь. Только после этого Дру зарыдала — было слышно, как ее резкие всхлипы удаляются по коридору. Хлопнула еще одна дверь, и наступила тишина. Ку пошатнулся и упал на колени.
— Извини, Ку, — прервал затянувшееся молчание Эйрел. — Похоже, суд не принял во внимание твоего чистосердечного раскаяния.
— Ничего не понимаю. — Лейтенант потряс головой, подполз к своей трости и с немалым трудом поднялся на ноги.
— Следует ли понимать, что речь идет о происшедшем между вами в ночь солтоксиновой атаки? — спросила Корделия.
— Да, миледи. Я сидел в библиотеке. Мне не спалось, и я решил проверить кое-какие цифры. Она вошла. Мы сидели, разговаривали… И вдруг я почувствовал… ну… У меня впервые проснулось желание после нейробластера. Я думал, что пройдет еще не меньше года — а может, и вовсе никогда… Я совсем потерял голову. Я… овладел ею… прямо там. Не спросил, не сказал ни слова. А потом наверху раздался шум, мы оба выбежали в сад, и… На следующий день она меня не обвинила. Я ждал и ждал.
— Если он ее не насиловал, то почему она так взъярилась? — спросил Эйрел.
— Она и прежде сердилась, — проговорил Куделка. — Как она на меня смотрела все три недели…
— Она боялась, Ку, — объяснила Корделия.
— Да, я так и думал.
— Она боялась беременности, а не тебя, — растолковала она.
— Ох, — чуть слышно выдохнул лейтенант.