— Ну-ка, ну-ка! Расскажите мне о намерениях императора! — Голос Форкосигана звенел от ярости, но лейтенант упрямо продолжал:
— Воля императора, сообщенная им мне, заключалась в том, чтобы помешать вам себя скомпрометировать. А содержание моих докладов от меня не зависит, вы это знаете.
— Вы использовали этот аргумент четыре недели назад. Результат вам известен.
Иллиан смутился.
Форкосиган проговорил негромко и властно:
— Все, чего желает от меня император, будет исполнено. Он — великий хореограф, и он получит свой «танец мечтателей» с точностью до единого шага. — Он сжал кулак, потом снова раздвинул пальцы. — Я отдал службе все, что имею, не оставив себе ничего — ни личной жизни, ни даже собственной чести. Оставьте мне это. — Он указал на Корделию. — Тогда вы дали мне слово. Вы намерены взять его обратно?
— Может, кто-нибудь будет настолько любезен и растолкует мне, о чем речь? — взмолилась Корделия.
— У лейтенанта Иллиана вступили в противоречие чувство долга и совесть, — ответил Форкосиган. Скрестив руки на груди, он словно обращался к невидимой аудитории. — Этот конфликт неразрешим, пока не пересмотришь своего понимания либо того, либо другого. Сейчас ему приходится выбирать, что именно должно измениться.
— Видите ли, тут был еще один случай. — Иллиан ткнул пальцем по направлению к каюте Форратьера. — Тоже с пленной… несколько недель назад. Коммодор Форкосиган тогда хотел… э-э… что-нибудь предпринять. Я его отговорил. Ну… потом я понял, что был не прав, и обещал ему не препятствовать, если подобная ситуация повторится.
— Форратьер ее убил? — с нездоровым любопытством спросила Корделия.
— Нет, — ответил человек-компьютер, мрачно уставившись на носки своих ботинок.
— Ну же, Иллиан, — устало проговорил Форкосиган, — если виновных не найдут, вы сможете предоставить императору свое правдивое сообщение, и пусть он сам решает, как его отредактировать. Если же их обнаружат — то, поверьте, достоверность ваших докладов перестанет вас особенно волновать.
— Дьявольщина! Капитан Негри был прав, — с досадой проговорил Иллиан.
— Он редко ошибается. А что он сказал на этот раз?
— Он сказал, что позволить личным взглядам хоть немного повлиять на мои обязанности — это все равно что слегка забеременеть: очень скоро ситуация выйдет из-под контроля.
Форкосиган рассмеялся:
— Капитан Негри — человек очень опытный. Но скажу вам по секрету, что иной раз даже он выносит личные суждения.
— Но служба безопасности перевернет вверх дном весь корабль. Просто путем исключения они рано или поздно выйдут на верный след. А стоит кому-нибудь усомниться в моей благонадежности — и все будет кончено.
— Да, рано или поздно это произойдет, — согласился Форкосиган. — Как по-вашему, сколько у нас времени?
— Они закончат обыск уже через несколько часов.
— Тогда просто необходимо дать их усилиям новое направление. Расширьте сферу поиска: разве от флагмана не отлетали корабли в промежуток между смертью Форратьера и установлением кордона службы безопасности?
— Даже два. Но…
— Прекрасно. Воспользуйтесь вашим имперским влиянием. Предложите любую помощь, которую вы как доверенное лицо капитана Негри в силах им оказать. Почаще упоминайте имя Негри. Подсказывайте. Рекомендуйте. Сомневайтесь. Лучше не пытайтесь подкупать и угрожать, это слишком подозрительно, но, может, в конце концов придется прибегнуть и к этому. Раскритикуйте их методы, сделайте так, чтобы исчезли записи, — замутите воду. Дайте мне двое суток, Иллиан. О большем я не прошу.
— О большем? — возмутился Иллиан.
— Ага. Еще желательно, чтобы именно вы приносили мне еду и тому подобное. И не забудьте прихватить несколько лишних порций.
Когда Иллиан ушел, Форкосиган заметно расслабился. Он повернулся к Корделии с печально-неловкой улыбкой:
— Рад вас видеть, леди.
Она тоже улыбнулась, шутливо отдав ему честь.
— Надеюсь, я не слишком испортила ваши дела. То есть с личной точки зрения.
— Никоим образом. По правде говоря, вы их значительно упростили.