— А вот и он, — шепотом сказала графиня на ухо Като. — Я так и знала, что этот бездельник шляется где-то рядом.
— Кто, Парас? О ком ты говоришь?
— Смотри. — Прасковья Александровна сжала руку подруги, призывая ее к наблюдать дальше.
Один из офицеров не спеша отложил пирожок, встал на скамейку и долго возился в колючих ветках шиповника, прежде чем извлек оттуда волан. Затем он столь же медленно направился к позвавшей его даме, держа в руках помятый мячик и белый розан.
— Мадам, я оцарапал руку, — преображенец на ладони протянул женщине свои трофеи. — Надеюсь я буду вознагражден?
Оба чуть дольше, чем следовало задержали пальцы друг друга, передавая волан. Вся сцена сопровождалась легким хихиканьем и перемигиванием собравшихся.
— Кто это? — Спросила Екатерина, как зачарованная глядя на маленький спектакль за окном.
— Графиня Елена Куракина, — лениво ответила Брюс. — Разве ты ее не узнаешь?
— Да нет же, я о нем.
— А?! — Лукаво засмеялась Прасковья Александровна. — Попала?
— Что попало?
— Что, что? Стрела амура! — Обозлилась графиня. — Посмотри, разве не хорош?
— Хорош, — кисло согласилась великая княгиня, для которой весь мир имел лицо Стася и носил его священное имя. — Хорош, ну и что ж с того? Мало ли на свете пригожих людей?
— Ах, не скажи, — покачала головой Брюс. — Согласись, что такого ты никогда еще не видела.
Като вынуждена была согласиться, что неизвестный преображенец действительно писанный красавец. Но вот беда — все военные казались ей на одно лицо, как расписные деревянные фигурки солдат ее мужа: менялись только мундиры. Поэтому при виде живых людей у великой княгини тоже сводило скулы от тоски.
— Ну и как же зовут вашего нового Париса? — Насмешливо осведомилась она, разглядывая фигуру Куракиной, уже возвращавшейся на свое прежнее место.
— Пожалуй, не Парис, а Гектор, — поправила Брюс. — Это Григорий Орлов, лейтенант Преображенского полка. Он служит адъютантом у Петра Шувалова и поэтому часто посещает двор. Наши дуры от него без ума.
Возвращаясь на скамейку, Орлов поднял голову, и графиня, немедленно стукнув пальцами по стеклу, чтоб привлечь его внимание, послала красавцу-преображенцу воздушный поцелуй. Като едва успела юркнуть за занавеску, чтоб не оказаться на виду у незнакомого человека с зареванным лицом. Офицер тоже ответил графине воздушным поцелуем.
— Так он твой любовник или Куракиной? — С легким раздражением осведомилась великая княгиня, глядя вслед удаляющейся рослой фигуре.
— Был мой, — беспечно ответила Прасковья Александровна, — сейчас — Курагиной, а будет твоим.
— С чего это ты взяла? — Глаза цесаревны сузились. Она давно поняла, к чему клонит подруга. Идея обзавестись новым романом в отместку Станиславу, хотя и приходила ей со зла в голову, казалась глупой, грустной и совсем ненужной. — Парас, я так устала, — прошептала она, — право же, скучно.
— Вот он тебя и развлечет, — победно заявила графиня. — Сама же говоришь, что хочешь забыть Понятовского, чтоб как ножом отрезало.
— Ах, Парас, я не то имела ввиду, — Екатерина вернулась к дивану, взяла с круглого малахитового столика кувшин с водой и налила себе стакан. — Я бы всю жизнь свою забыла, если б было можно, и себя саму тоже.
— Я и говорю, — Прасковья Александровна села рядом с Като на диван и нежно обняла ее. — С ним забудешь, кто ты есть и как тебя зовут. После него покажется, что твой трусливый Стась — тьфу и растереть, — черный атласный башмачок графини с силой заскользил по паркету, уничтожая воображаемый плевок.
«Как у нее все просто», — великая княгиня грустно улыбнулась.
— Так никто не умеет, моя милая, — вслух сказала она, освобождаясь от изящных рук Брюс, — чтоб голова не думала, а память спала.
— Так, как он, действительно никто не умеет, — с достоинством подчеркнула графиня. — Уж мне-то ты можешь поверить! Не даром все наши курицы из-за него с ума посходили. Только и ждут, чтоб «душка Гри Гри» в их сторону глаза скосил. А глаза у него… Ах, Като, я таких васильков даже в детстве во ржи не видела!
— задумчиво продекламировала великая княгиня.
— Что это?
— Кретьен де Труа, французский поэт XIII века, ты не знаешь, — протянула Като.