— Не знаю, как вас благодарить, ваше высочество, — пролепетала графиня.
— Не надо, — великий князь мотнул головой. — Не за что. — Потом долго и глубоко вздохнул, снял треуголку, вытер лоб тыльной стороной ладони и повернул к ней измученное молодое лицо с лёгкой рябью веснушек на скулах. — Знаете, почему я вам помог?
— Не смею предположить. — Лиза склонила голову к плечу, внимательно глядя на собеседника.
— Потому что мне очень хотелось посмотреть, как поведёт себя мой брат, когда вместо очаровательной дамы увидит в дверях взбешённого мужа.
— Мужа? — не поняла графиня.
Николай рассмеялся.
— А вы считаете себя единственной, кого сюда пригласили?
— Думаю, что нет.
— Верно думаете, — кивнул он. — А скажите, сударыня, что, на ваш взгляд, должен делать мужчина, узнав о неверности жены?
У Лизы перехватило дыхание. Не приведи Бог давать советы августейшим особам.
— Супруга раскаивается? — осторожно спросила она.
— Более чем...
— А муж любит её?
— Скажем так, почитает.
— Тогда он завоюет её преданность, если проявит великодушие.
Великий князь скептически хмыкнул.
— Вы идеалистка. А ребёнок?
— Чей ребёнок?
— В том-то и вопрос.
Лиза собрала всю свою храбрость.
— Мне кажется, ребёнок не должен страдать. Нужно воспитать его самому. Если, конечно, есть силы привязаться к этому младенцу.
Великий князь улыбнулся.
— Вы славная. Рад был с вами познакомиться. Но помните: теперь в опале у его величества не только ваш муж, но и вы сами.
— Мы переживём, — графиня улыбнулась в ответ. — Будьте счастливы, ваше высочество.
Он остался сидеть на скамейке, сгорбившись и высоко подняв плечи. А Лиза побрела по дорожке прочь от злополучной поленницы. Выйдя из верхнего парка, она нашла свои сани и с глубоким удивлением обнаружила в них Шурку. Он ёрзал от нетерпения.
— Ну как?
— Его высочество был очень добр, — устало проговорила графиня.
— Я так и знал, — возликовал Христофорыч. — У Никса с братом свои счёты. — Он помог Лизе усесться в санях. — Если что, я встретил тебя на катании, и мы слишком долго гуляли. Только и всего.
— Только и всего, — повторила молодая женщина. — Шура, а что он говорил о разгневанном муже, неверности жены, ребёнке? Странно звучит...
Бенкендорф снисходительно глянул на графиню сверху вниз.