— В точности так-с. И как вам тамошние порядки?
— В каком смысле?
— Вы человек военный. Вероятно, имели касательство до нашего корпуса.
— Что с того?
Вигель тревожно поводил шеей.
— Говорят всякое. Хотелось бы услышать мнение сведущего лица.
Бенкендорф откинулся на спинку стула. Любопытный субъект.
— С кем имею честь?
Они представились. Чиновник по особым поручениям. Ещё интереснее. И вся эта дрянь вьётся вокруг оккупационного корпуса? Бенкендорф поковырял ножом в зубах.
— Что вас, собственно, занимает? Войска как войска.
— Ну как же! — всплеснул ручками Филипп Филиппович. — Сколько слухов! Вольнодумство. Нарушение устава. Нравственные пороки всякого рода...
«Да, слухи у нас распускать умеют, — кивнул Бенкендорф. — Интересно, по чьему повелению?»
— Не видел ничего подобного, — отрезал он. — Командующий граф Воронцов лицо доверенное.
— Вот и жаль, что государь доверяет людям, чья преданность держится на одних амбициях, — с неожиданной жёсткостью парировал Вигель. — Странно, что вы, генерал-адъютант, находясь в Париже, ничего подозрительного не заметили. В то время как язвы тамошних пороков буквально кричат о себе на каждом шагу.
— Что вы имеете в виду? — не понял Александр Христофорыч. Его поразило, как изменился тон собеседника. От подобострастия чуть ли не к обличению.
— Изволите любопытствовать? — Вигель сардонически усмехнулся. — У меня с собой немало свидетельств распутного поведения корпуса и его начальников. Подписанных уважаемыми и достойными людьми...
— Офицерами? — уточнил собеседник.
Советник не растерялся.
— Есть и офицеры. Не это важно. Важно, как вы, генерал-адъютант государя, могли сего не разглядеть? Подобная слепота подозрительна.
«Да он меня шантажирует!» — в душе рассмеялся Бенкендорф.
— Что же вы посоветуете мне? — с напускной растерянностью осведомился он.
Филипп Филиппович возликовал.
— Вот если бы вы присоединили своё мнение к голосам честных сынов Отечества...
«Ну да, понятно. Твои свидетельства недобирают веса из-за низких чинов обвинителей, — констатировал Бенкендорф — Понадобился аж генерал-адъютант».
— Хотелось бы ознакомиться с донесениями, — вслух сказал он. — Чтобы вникнуть, так сказать, в предмет.
— Извольте. — Вигель встал. — Всё вам показать не могу. Но одно-два, думаю, распечатать для вашего любопытства. Делу это не повредит.
— Не повредит, не повредит, — бубнил себе под нос Бенкендорф, поднимаясь вслед за советником в его комнату на втором этаже.
Вигель вёл себя с должной опаской и местонахождение основного пакета гостю не показал. Искомая пара донесений, как видно, не самых важных, лежала в сумке. «А может, всего пара и есть?» — на минуту усомнился он и взял первый лист в руки. Жалоба таможенников из Авена. Да, оплошал граф. Хотя, с другой стороны, чего с этой братией церемониться? Начнём ножкой шаркать, они нас всех перережут. На то и щука в речке, чтобы карась не дремал.
Второй донос также подступил от французов. Муниципалитет. Самоуправство с судом над каким-то мародёром.
— И это всё? — хмыкнул Бенкендорф. — С подобными бумагами вас не пустят на порог Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. А если и пустят, то хода не дадут. Здесь нет ничего вопиющего.