— Крохоборы! — Король погрозил своим врагам кулаком.
— Ваше Величество, надо уходить! — Крикнул ему адъютант, державший за повод лошадь Фридриха. — С гор стреляют!
Действительно, канонада Дауна с каждой минутой усиливалась.
Фриц взметнулся в седло. В этот момент одно из ядер ударили справа от коня, обдав короля комьями земли. Всаднику удалось удержать лошадь, но она прянула в сторону, и почти тут же второе ядро упало слева от короля.
— Черт! Да они целятся в меня! — Искренне удивился Фриц.
— Ваше Величество! Ваше Величество! Скорее! — Адъютант изо всех сил тянул за уздечку. — Здесь очень опасно!
Фридрих вырвал у него поводья.
— Успокойтесь, юноша, — осадил он офицера. — Вы же видите, одинаково опасно везде. Что справа, что слева. А позади своей армии я буду бесполезен. — Не слушая больше адъютанта, Фридрих замахал руками на толпившихся возле его палатки солдат. — Уходим! Уходим! Бросьте это барахло! Оно никому не нужно. Пецольд, спасайте бумаги! Остальное можете оставить. — Король поскакал вперед к болотцу, где артиллеристы все еще тащили из грязи пушки. — Бросьте, ребята! Мы их завтра отобьем! — Гаркнул он. — Ваши головы дороже. Единороги я заберу и у австрийцев, а где взять канониров?
Вокруг свистели пули, но от его уверенного насмешливого тона становилось спокойнее.
— Ваше Величество, портных убило, — сообщил подскакавший Пецольд.
— Жаль, — машинально отозвался Фридрих. Кажется, он даже не понял, что ему сказали. — Обрезайте постромки! Лошадей, лошадей выводите!
Картечью ему сбило шляпу.
— Ну, кажется, мне пора, — Фриц дал лошади шпоры и поскакал к выходу из долины. Войска Лаудона закрывали его, но прусская кавалерия пробила небольшую брешь в рядах пехоты противника. Сквозь нее отступали остальные, скапливаясь на правом фланге. Здесь деревенские поля вплотную подходили к холмам, а чахлые деревца осинника давали какое никакое прикрытие.
— Через лес! Через лес выходите! — Кричал Фриц на скаку.
У самого устья долины за толстыми буковыми деревьями рассыпалась цепь австрийских кроатов, метких стрелков в высоких меховых шапках с кисточками. Именно благодаря этим вычурным шапкам, они были хорошо заметны и сами становились легкой мишенью. Скользнув по ним взглядом, Фридрих проклял имперское пристрастие к эффектным костюмам. Он бы берег таких солдат. Он бы нарядил их в каски и незаметную темную форму. А не в ярко-красные венгерские доломаны с золотым шитьем. Все в Германии пошло прахом из-за любви Габсбургов к дешевой театральщине!
— Ваше Величество! — Неотвязный адъютант вновь дернул его лошадь за уздечку.
Фридрих повернул голову. Справа из-за куста в него целился рослый кроат в медвежьей шапке, надвинутой на глаза. Между ними было не более десяти шагов. Холодок явственно пробежал у короля по губам. Он сразу понял, что выстрела не избежать. А с такого расстояния только слепой не бьет в яблочко.
Фрица всегда спасала природная наглость. Вырвав у адъютанта поводья, он повернул лошадь прямо на кроата.
— Ты! Да как ты смеешь! — гневно закричал он. — Не видишь, что перед тобой король?!
Кроат от неожиданности опустил ружье. Ему еще никогда не приходилось видеть сильных мира сего так близко.
— Ну? Отвечай, как положено, дубина!
Обескураженный стрелок вытянулся в струнку и отсалютовал Фридриху.
Кавалькада отступающих прусских офицеров пронеслась мимо, обдав кроата пылью. Он больше не осмелился стрелять.
— Ваше Величество, — придушенно прошептал Пецольд, державшийся от короля справа, — вы — гений.
— Я наглец! — Фыркнул Фридрих, и на его веснушчатом лице заиграла усмешка превосходства. Он обернулся к стрелку и, помахав ему на прощание, крикнул:
— Передай привет святой Терезии! — Так Фриц дразнил толстушку Резль.
Пока скакали, король успел сочинить письмо к маркизе Помпадур:
Все это Фриц продиктовал Пецольду, когда новый лагерь в трех верстах от Гохкирха был разбит.
Не получив серьезной поддержки от Дауна, фельдмаршал Лаодон не решился ввязываться в крупное сражение, но и выбраться врагу из долины он не дал. Его войска прочно закрывали выход. Пруссакам пришлось искать место в теснине под горой и надеяться на завтрашний прорыв. Они свято верили в военный гений своего государя, выводивший их и не из таких передряг. Но сам Фридрих пребывал в крайнем раздражении.
— Припиши еще, — бросил он секретарю, — что я полностью разделяю мнение Его Величества, что «русских надо вернуть в дебри, из которых они столь опрометчиво выбрались».