Сегодня пару раз звонила Эстер, но я не ответила, а она не оставила сообщения. Кроме того, мне позвонила детектив-инспектор Рейнолдс. Ей я тоже не ответила, но она наговорила на автоответчик, чтобы я срочно связалась с ней. Если я вскорости ей не перезвоню, она явится сюда и атакует меня своими вопросами и своей дотошностью. Я понимаю неизбежность встречи с ней, но откладываю это как можно дольше.
Автоматически просматриваю почту за кухонным столом, когда раздается звонок в дверь. Несколько секунд раздумываю, стоит ли вообще открывать, но потом следует второй звонок, и я медленно иду в прихожую, почти смирившись с тем, что ожидает меня за дверью.
— О, — произносит Эстер при виде меня. Несмотря на благие намерения, я опять оказалась в заляпанных штанах и футболке. — Извини.
— Ничего страшного, — говорю я, затягивая шнурок на штанах, чтобы они не спадали. Я чувствую облегчение от того, что передо мной стоит не Рейнолдс, но все же меня не отпускает смутное беспокойство. — Что ты здесь делаешь? Откуда ты узнала, где я живу?
— Серена Кук. — Мое альтер эго. Та самая, которая хотела составить завещание. — Я решила, что ты дала свой настоящий адрес. В одну секунду довольно затруднительно придумать фальшивый.
— Точно. — Некоторое время мы стоим в нерешительности. — Может быть, ты… пройдешь в дом?
На кухне все еще царит хаос, но на сей раз я не удосуживаюсь извиниться и уж тем более прибраться.
— Чаю? — спрашиваю я, убирая со стула старые газеты.
— Не откажусь. — Перед тем как сесть, Эстер аккуратно вешает пальто и сумочку на спинку стула.
Мы неловко молчим, пока закипает чайник. Наконец мы обе уселись за стол с кружками чая, я жду, как она объяснит свой визит.
— Итак, я снова ходила в полицию, — начинает она. — А ты?
— Я тоже.
— Так они тебе показали?
— Показали? Что именно? — О господи! Я знаю, что сейчас будет.
— Кулон. Кулон, который принадлежал Марии.
Я судорожно придумываю следущую ложь: то ли сказать, что мне его не показывали, или показывали, но я не признала его. Однако где-то посередине моих метаний плотину прорывает, и мое лицо искажается от нахлынувших слез.
Эстер осторожно кладет руку мне на плечо.
— Прости, я не хотела тебя расстроить. Это что… из-за посланий? Ты еще что-то получила?
Я встаю и отрываю от рулона бумажное полотенце, чтобы высморкаться.
— Не надо меня жалеть. Не надо мне сочувствовать. Это я во всем виновата. Ты рассказала им все… полицейским? Ты опознала кулончик Марии?
— Да, — говорит она с недоумением. — А разве ты не опознала его?
— Нет. Я не хотела, чтобы они связали меня и Софи с тем, что случилось с Марией.
— Но ведь они наверняка уже знали, что вы все связаны, после того как ты рассказала про «Фейсбук».
— Об этом я им тоже ничего не говорила. — Мое лицо горит от стыда, кровь стынет в жилах от всего прочего, о чем Эстер не знает. — Ты… ты им рассказала?
— Конечно, — отвечает она озадаченно.
Ну вот и все. Рейнолдс все знает. Скоро они позвонят Тиму, и не успеешь оглянуться, как полиция постучится в мою дверь. «Тут-то все и раскроется», — думаю я, и внутри у меня холодеет.
— Я полагала, что ты уже сообщила им, — продолжает она. — Они же все равно нашли послания от Марии. В компьютере у Софи.
— Насколько я знаю, не нашли. Для полиции Мария всего лишь еще один из многочисленных друзей Софи на «Фейсбуке». Ничто не вызвало бы подозрения полицейских, если кто-нибудь не обратил бы их внимание на Марию.
А теперь, когда их внимание привлекли, полицейские сложат два и два, и цепочка событий приведет их к случившемуся летом 1989 года.
— Не понимаю, почему ты не рассказала полиции о запросе в друзья и посланиях от Марии? — спрашивает меня Эстер.