Возчики сразу же взялись за кнуты, лошади заржали, переступая с ноги на ногу, и потащили тяжелые сани по укатанному снегу. И только развернулись, только выехали на прямую дорогу, из ворот выбежал молодой человек. Он догнал последние сани и уселся рядом с возницей, засмеялся и стал потирать руки, будто счастливый игрок, собиравшийся забрать со стола огромный выигрыш.
Игнат Григорьевич Луговской сидел за своим столом и думал - как бы подоходчивей прочесть санитарам проповедь о недопустимости пьянства во время праздничного дежурства.
- Одну - две чарки в праздник выпить не грех, - еле слышно диктовал самому себе Иван Григорьевич, - а вот меры не знать, так страшнее греха и не бывает. Ещё древний философ Демокрит говорил: надлежащая мера во всём - есть самое прекрасное в жизни. И в Писании о мере немало сказано...
Никого из посторонних в форт не пускали, даже священникам сюда вход был закрыт, поэтому начальник особой лаборатории всегда поручал проводить богослужения именно Игнату Григорьевичу, и Луговской неплохо в этом деле поднаторел. Сегодня он решил сперва прочитать дежурной смене рождественскую молитву, затем молитву на здоровье, а напоследок сказать небольшую проповедь о делах насущных. Проповедь Луговской записывал на листе бумаги, она ему пока весьма нравилась, а потому настроение у него сейчас было приятное и слегка приподнятое.
- Игнат Григорьевич, - вбежал в кабинет Луговского запыхавшийся фельдшер Поплавский, - тут это...
Поплавский был в длинном прорезиненном балахоне, в высоких сапогах, а на груди его висела старая медицинская маска, похожая на птичью голову.
- Чего ты, Борис Федорович, такой всполошный? - улыбнулся фельдшеру Луговской, - поди, дежурству праздничному не рад. Тут уж ничего не поделаешь, помнишь, как сказал поэт: не лёгкий жребий, не отрадный, был вынут для тебя судьбой... Так что...
- Игнат Григорьевич, - не дал доктору завершить мысль Поплавский, - беда у нас: крыса убежала... Из тех зараженных, каких из Китая на той неделе привезли...
- Как убежала? - глаза Луговского округлились и всё благодушие вместе с радостью творчества лопнули, словно мыльный пузырь. Луговской забегал по кабинету из угла в угол. Такая уж у него привычка была: как заволнуется, так и давай из угла в угол шасть да шасть, будто зверь в неволе.
- Не знаю, - подошёл поближе к столу фельдшер и стал расстёгивать балахон , - санитары покормили подопытных животных, а я, прежде чем ворота заразного отделения закрыть, пошёл проверить всё... Как положено... Глядь, а одна клетка открыта... Она в самом углу стоит, а потому я не сразу и заметил.
- Как же так-то? - потёр ладонью лоб Луговской. - Может, санитары открыли, а закрыть...
- При кормлении клеток не открывают, сами знаете, - не дал договорить доктору Поплавский. - На дверях клетки защёлки хитрые стоят, их случайно не откроешь... Кто-то специально крысу выпустил...
- Зачем?!
- А я почём знаю? - захлопал ресницами фельдшер и опёрся ладонями о крышку стола. - Пойдемте, клетку покажу...
И тут заскрипела дверь, впуская в кабинет ротмистра Назарова.
- Чего у вас тут духа...? - сморщили нос ротмистр, но договорить не успел. К нему, прямо-таки, бросился Луговской.
- Беда у нас, Иван Петрович! - завопил доктор. - Крыса чумная из клетки сбежала!
- Как сбежала? - недоуменно нахмурился ротмистр.
- Выпустил кто-то..., - тихо сказал Поплавский, застёгивая на груди плащ.
- Что мы тут стоим да рассуждаем?! - засуетился Луговской, распахивая дверцы шкафа, где хранилась защитная одежда. - Пойдёмте искать её! Скорее! А то ...
- Подождите, Игнат Гргорьевич, - остановил доктора Назаров и быстро глянул на фельдшера. - Дверь в отделение закрыл?
- Как же! - сразу же кивнул Поплпавский. - Я ещё Егоркина у дверей поставил. Он с вилами там, если что...
- Значит, не выбежит, - потёр пальцами лоб ротмистр.
- А если уже выбежала? - Луговской замер около открытого шкафа. - Тогда...
- Не паникуйте, Игнат Григорьевич, - Назаров подошёл к столу и чуть выкрутил фитиль керосиновой лампы. В кабинете Луговского электрического освещения не было. - Будем надеяться, что не выбежала она из заразного отделения... Будем надеяться... Нам теперь только это и остаётся...
Сразу стало светлее. Ротмистр подвинул к столу доктора венский и сел.
- А если она в сани забралась? - прошептал Луговской, бледнея от страшного предположения и тоже сел к столу. - Тогда...
- Игнат Григорьевич! - прикрикнул на доктора Назаров. - Вы, это... Не надо паники. Лучше подумайте и скажите: кто мог это сделать? Крысу поймать - это только половина дела. А понять того, кто клетку открыл - это для нас задача наипервейшей важности. Не найдём подлеца сейчас, так он нам весь зверинец на волю отпустит. Думайте: кто мог на сие подлое дело пойти?
- Никто в здравом уме на такое не решится, - крепко сжал кулаки доктор. - Народ у нас здесь работает понимающий. Жизнь любому дорога. Допустим, выбежала она из заражённой зоны, где мы все в резиновых балахонах ходим и всё...
- Чего всё? - засопел ротмистр. - Покусает всех?