— А мы тут весь ваш Ютуб пересмотрели, так что не беспокойся, твои родители не узнают про вашу пьянку, — заявила тётя Дуся.
— Уже знают, — ворчливо отозвалась девушка, поглядывая на экран через раздвинутые пальцы.
Баба Мара натурально так удивилась и даже пожала плечами.
— Это не я! — возмутилась она в ответ на молчаливый укор внучки.
— Ладно, — сдалась Фима, понимая, что толку от бабы Мары нет, и хотела уже попрощаться, как родственница выкрикнула:
— Ничего не ладно! Ты должна извиниться! Слышишь? — но тут же её тон сменился на игривый и бабушка вновь улыбнулась: — Надеть то красное платье, что я тебе положила, а белье чёрное.
Фимка еле сдерживалась, чтобы не психануть. Ничего в голове бабули, кроме похоти, не было.
— Бабушка, да не нравятся ему землянки. Говорю же — он хам! С ним Юлиана пыталась познакомиться, так он знаешь, как её отшил?
— Что? — возмутилась баба Мара. — Кто такая? — гневно сдвинула аккуратные бровки. — Почему это она к нашему красивому хаму лезет?
— Потому что он красивый хам, а у Юлианы вкус на мужчин, как и у тебя! Или нюх. Я даже не знаю, что там у вас, — уже не сдерживалась Фима, переходя чуть ли не на крик.
— Нюх, — подсказала ей тётя Дуся за кадром. — У твоей бабки всегда был нюх на мужиков. Поди богатый?
В экране вновь появилась с правого боку лишь верхняя часть лица лучшей подруги бабули, а сама она внимательно следила за реакцией внучки. Лгать или не лгать? Фимка призадумалась, а баба Мара локтем толкнула голову подруги, ухмыляясь.
— Богатый! — тихо обрадовалась она. Тётя Дуся хрюкнула от смеха.
— Говорю же — нюх, — заявила она и вновь пропала с экрана.
— Ты забудь про эту чувырлу.
— Про кого? — не поняла бабушку Фимка, уставшая не только слушать, но воспринимать пьяную речь родственницы.
— Юлиану эту твою, и запоминай — на поклон пойдёшь не с пустыми руками. Мужчины вообще не любят женщин с пустыми руками и вёдрами, так что купи там бутылку коньяка местного, или чего они там употребляют. Ты уже взрослая, тебе продадут.
— Бабушка, тут совершеннолетие с двадцати.
— Ну тем более, — пожала плечами баба Мара и продолжила: — Купи и извинись. И поверь мне, он сам тебе про твой браслет всё выложит.
— Уверена? — в сомнении спросила внучка.
— Ты чего, Фимочка? Бабуле не веришь? — расстроенно воскликнула та в ответ.
— Верю-верю, — поспешила успокоить её Серафима, понимая, что смысл-то в словах бабушки есть.
— То-то, а то знаешь, мужики же ленивы по натуре своей. А вот под настроение, которое ты принесёшь с собой, он тебе всё и расскажет, — закончила учить свою внучку житейским премудростям баба Мара. — Ну давай, цвети, не чахни и это, с правнуками не тяни. Нервы у меня ни к чёрту, не ровен час предстану я пред смертным одром, а ты у меня даже ни разу не целованная.
Фимка шумно выдохнула и по-быстрому послала воздушный поцелуй бабуле, отключила связь и расслабленно откинулась на спинку кресла. Как же утомительно общаться с разгневанной бабушкой! Хорошо, что подобное случалось раз в год, не чаще!
Посидев в сонной тишине гостиной, Фима поняла, что как бы баба Мара ни была пьяна, но оставалась мудрой. Извиниться надо — это успокоит растревоженную душу самой девушки, а заодно, возможно, даст шанс узнать что-то большее про теорию о пятом пальце, ведь не просто же так он это сказал. А с браслетом она и сама разберётся, инструкцию вчера пусть не до конца, но прочла, сегодня точно закончит и можно будет попрактиковаться в настройке инопланетного гаджета под себя.
Но, как говорится, проще сказать, чем сделать. Фимка слетала на такси до ближайшего магазина за местным аналогом выдержанного коньяка и уточнила у подвернувшегося секретаря сиона Тманга, где, собственно, хозяин особняка находится в данный момент, и даже набралась смелости войти внутрь личного кабинета гостеприимного атландийца. Она так надеялась узнать у омера, где находится Ход, но всё было напрасно.
— Как улетел? — расстроенно шепнула Серафима, пряча за спиной бутылку с коньяком, так как ей было стыдно вместе с ней в обнимку показываться на глазах у хозяина кабинета, да ещё в такую рань. Остальные ребята только-только начали просыпаться и готовиться к завтраку.
— О, не расстраивайтесь, сиара. Вы с ним обязательно встретитесь на играх.
Фимка кивнула, понимая, что до игр ещё пять дней, и всё это время совесть её будет нечиста.
— А если не секрет, что вы от него хотели? — вопрос застал Фимку возле открытых дверей, и девушка запоздало поняла, что так и держит бутылку коньяка за спиной, а сама уже развернулась лицом к выходу.