– Или ложь для придурков, которым кукла заменяет человека!
– Прекрати, перестань, видишь, он не в духе, – потянул за рукав напарницу.
Но было уже слишком поздно. Айван злобно сверкнул глазами, выдохнул, стиснув зубы.
– Ну что ж, уважаемые друзья! Вы наплевали на наше гостеприимство. Завтра вас скормят мутантам. Вы потеряете жизни в мучениях, очнетесь в своих ячейках, и навсегда забудете о нашем священном городе.
Толпа снова пришла в движение. Кто причитал, а кто-то одобрительно охал. К нам подошли четверо роботов, чтобы взять под конвой. Сбежать было попросту не реально. И я применил последнее средство, подходящее в такой ситуации.
Переговоры, которые часто сильнее оружия. В городе науки должны изучать дипломатию. Значит, шансы на успех все же есть.
– Эй, Айван! Зачем сразу нас убивать? Разве ты не хочешь все изучить? Если никто так не делал, то мы идеальные образцы для анализа.
– Верно, – внезапно добавила Линда. – Называете себя учёными, но готовы валить людей без выяснения обстоятельств.
– Какого черта болтаете!? Вы хотите, чтоб вас замучили в лаборатории? Я согласен, пожалуйста. Хотя, обычно мы так не делаем.
– Какая лаборатория, Ай!? Наука начинается с гипотезы, с разговоров. Понятно!? Мог бы, и побеседовать с нами. Чем ты тогда лучше Рэдвуда и других гадов!? – Произнес я, срываясь на крик.
– Умолкни, террорист! Уведите их с глаз долой!
Руки живых манекенов взяли меня за плечи. Пришлось успокоиться, чтоб не усложнять ситуацию.
– Простой, Айван, ведь, правда! Анализ поведения преступников позволяет избежать дальнейших преступлений. Мы должны хотя бы их допросить. Иначе, будет как минимум, не научно, – заявил мужчина малого роста, глядя начальству в глаза.
– Боже, советник, я как-нибудь разберусь! Все, расходимся по домам! Стресс в вечернее время может подорвать сердце.
Люди стали медленно уходить. А нас под конвоем повели в местную тюрьму. Точнее, это была небольшая квартира, где самому нельзя открыть дверь, и в подъезде дежурит охрана.
В обычной жизни люди живут в таких «тюрьмах» годами. Так что о пытках и ужасах речи пока не шло. Это натолкнуло на важную мысль, которую я озвучил при заселении.
– Слушай, Линда, нас не убьют, – сказал, ложась на скрипучую койку.
Напарница улеглась на такое же ложе, смотря в ободранный потолок.
– Хах, и это они называют тюрьмой! Любая комната в коммуналке выглядит хуже! Погоди, откуда такие догадки?
– Все очень просто. Они не привыкли к насилию. На нас даже наручники не надели.
– К насилию можно легко приобщиться. И вообще, зачем им наручники? От такой толпы железяк ты не скроешься.
Я ничего не ответил. Убрав руки под голову, погрузился в поток смутных мыслей. Может так даже лучше? В реальности все слишком скучно и серо. После двадцати лет ничего нового не бывает. Работа, дом, снова работа. А тут… драки с роботами, мутанты, зомби, летающие мотоциклы и тайные города. Не то чтобы домой не хотелось. Но о пережитом совсем не жалею.
– Не о том ты думаешь, Нэс, – вдруг произнесла Линда.
– Вот как, и о чем надо?
– О том, например, как нас поймали. Мне кажется, фонари помогли. У них тут на каждом шагу освещение. А камер наблюдения нет. Совместили теперь камеры с фонарями. Вроде не замечаешь, а тебя палят.
– Интересная, конечно, теория! Может ты тоже ученый…
– Навряд ли, у меня мозгов нет. Иначе б, новый план разработала. И мы бы свалили отсюда.
– Прости, но так не получится. Они не дураки, чтоб нас опять упускать. Теперь меры приняли, умники, как-никак.
– От ума можно тоже рехнуться, – фыркнула Линда, повернувшись на бок. – Знаешь, Нэс, я, наверно, твою веру приму.
– Что? – Я весело рассмеялся, несмотря на наше плачевное положение.