– Хорошо, – на лице Альдо была гадливость, – подпиши отречение и живи.
– Ваше величество, прошу меня простить, – Симон Люра говорил тихо, почти шептал, но Ричард слышал каждое слово, – по Золотому Договору, отречение, не прочитанное отрекающимся монархом и не оглашенное вслух в его присутствии и в присутствии не менее четырехсот его подданных, является недействительным. Более того, в оглашенном отречении нельзя менять ни слова.
– Да? – Альдо казался раздосадованным. – Я не знал. Ты говорил, что никаких сложностей не будет.
– Ваше величество, это не сложности. Ликтор готов огласить отречение.
– Что ж, – вздохнул Альдо, – придется слушать и смотреть. Оллар, хватит дрожать. Читай!
Фердинанд покорно взял протянутый листок. Руки бывшего короля тряслись, и вместе с ними тряслось отречение. Дику стало неловко. Не за бывшего короля, за Катари, которую бросили в постель слабосильному слизняку. Позор мужа ложится пятном и на жену, это несправедливо, но это так.
– Мы… Фер… Фердинанд Второй, – запыхтел Оллар, – мы…
Причем здесь монаршее «мы»? Этот человек не король и никогда им не был. Или так положено по Золотому Договору?
– Мы… Я прочел… Я уже сказал, что согласен… Мне все равно…
– Зато Талигойе не все равно, кто еще погибнет от рук Давенпорта и ему подобных, – не выдержал Джеймс Рокслей.
Давенпорт… Дик где-то слышал это имя, но не мог припомнить. Кто-то из оставшихся в Тронко офицеров Южной армии?
Альдо брезгливо поморщился, глядя сверху вниз на существо, которое не стоило даже имени врага, и махнул рукой, подзывая длинного ликтора с наспех вышитым гербом Раканов на плече. Чиновник поцеловал королевскую печать и с расстановкой произнес:
– Признаешь ли ты, что ни ты, ни твои предки не имели никаких прав на талигойский трон и занимали его незаконно?
– Да.
– Отказываешься ли ты за себя, за всех твоих потомков, родственников и сторонников от любых посягательств на корону?
– Да.
– Признаешь ли ты единственным владыкой Талигойи законного наследника династии Раканов?
– Признаю.
– Приказываешь ли ты всем своим сообщникам явиться с повинной в тот же миг, как они узнают о твоем отречении?
– Как… Как я могу теперь что-то приказывать? – на обрюзгшем лице проступило недоумение.
– На твоей совести смерть маршала Рокслея, – бросил Альдо, – за новое подстрекательство ответишь головой.
– Приказываешь ли ты всем своим сообщникам явиться с повинной в тот же миг, как они узнают о твоем отречении? – повторил ликтор.
– Да.
– Приказываешь ли ты тем, кому, не имея на то права, вручил оружие, безо всяких условий сложить его?
– Да.
– Приказываешь ли ты тем, кому ты беззаконно раздавал титулы, звания и ценности, вернуть незаконно полученное короне?
– Да.
Он что, со страху забыл другие слова?
– Приказываешь ли ты тем, кто признал себя твоим вассалом, предстать перед его величеством Альдо Раканом?
– Да.