Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.
Удастся ли догнать удиравших, знал разве что лошадиный бог, гусятина же пока имела приличную фору. «Лиловые» изначально были ближе к добыче, и сейчас у них было больше шансов, но драгуны все равно вовсю понукали коней. И правильно делали: густой кустарник, окаймлявший лесную опушку, разом украсился десятком пышных бело-серых султанов. Сверху Чарльз видел, как покатились по траве то ли трое, то ли четверо дриксов из тех, что скакали впереди. Убегающие смешались, часть шарахнулась в сторону, подальше от стрелков, задние начали осаживать, и тут лес выплюнул на открытое пространство с полсотни всадников, дружно ринувшихся на беглецов. Вот только их мундиры!.. Чарльз готов был спорить на что угодно — это тоже дриксы!
— Твою ж… «Гуси»! — подтвердили догадку за спиной. — Они там, что…?!
Ничего не понимая, Чарльз на всякий случай придержал коня, рядом то же делали его парни, а вот загоняемая дичь в недоумении отнюдь не пребывала. Надо отдать должное улепетывавшему генералу, решал он быстро. Не успели вторые дриксы проскакать и полусотни шагов, как первые, даже не пытаясь объясниться, разделились. Большинство, выхватывая клинки, ринулось на выскочивших из зарослей соотечественников, но где-то с дюжину всадников развернулись и дунули назад.
— Закатные твари! — Во время погони драгуны, срезая путь, слишком сильно забрали вправо, дав тем самым беглецам шанс — проскочить «коридором» между двух сходящихся погонь.
— За мной! Галопом!
Очертив в воздухе круг, шпага Давенпорта уставилась своим острием на уходившую в сторону обоза группу. Затоптавшиеся было на месте драгуны срываются с места, топот десятков копыт вновь наполняет уши, в лицо бьет теплый дымный ветер…
— Держи!.. Держи зайца гусиного!
Он не уйдет! Его нельзя отпускать, ни за что нельзя, значит, он и не уйдет.
Мэллит вытерла руки обрывком вышитого полотенца и прислушалась. На границе лагеря вновь трещало, и треск этот, более сильный, чем прежде, разбегался в обе стороны. Стреляли и слева, там, где пологий склон вел на плоскую голую вершину, и справа, на забывшем о празднике поле.
— Не бойся, — роскошная привлекла гоганни к себе, — давай послушаем вместе.
Сквозь сотканный из стонов, криков и пальбы шум пробился резкий, гулкий удар, и нареченная Юлианой облегченно вздохнула и улыбнулась.
— Курт их не пустит, и думать нечего! У них ни одной пушки, а мы на холме. Все будет в порядке… Обязательно.
— Сударыня! — Нареченная Бертой пыхтела и размахивала руками. — Сударыня… Велите этому прохвосту не жаться… Не заявись эти, больше б выдули, а он заладил, нет у него… кончилось… Так я и поверила! Пять бочонков с утра было… Ну не штаны ж цирюльники зашивают, больно ж людям, запить надо!
— Идем. — Роскошная торопливо прижала Мэллит к себе и ушла; успевая везде, она помнила обо всем и лишь забывала, что нужно беречь себя и дитя. Громкий голос звучал то средь заменявших врачей цирюльников, то у подносчиков воды. Утешая, решая, порой крича, нареченная Юлианой прогоняла страх и отчаянье будто забравшихся в сад свиней, но Мэллит видела, как она косится туда, где гремят пушки ее мужа. Они стреляли не часто, но каждый выстрел придавал уверенности всем и на мгновение дарил покой сердцу роскошной.
— Полотно, — запричитала девушка, столь же худая, как и Мэллит, — ох… Полотно кончается… Ох… Мне одной много не принести!
— Идем, — сказала гоганни, — я помогу.
Простынь уже не осталось, и старухи у котлов теперь рвали одежду и белье. Они, заглушая пальбу, продолжали выть свои песни, и от этого воя и тряпичных куч, пестрых, как одежды безумцев, Мэллит стало страшно, словно она вновь стояла у мертвой ары или смотрела в глаза обезумевшей от ненависти первородной. Чтобы не закричать и не закрыть руками лицо, добавляя страха другим, гоганни спросила спутницу про песню.
— Жил один граф, — ответила худая, — он полюбил жену старика… Граф уговаривал мужа ее отдать, подарки обещал… Золото, лошадь с седлом, дом, крыжовник… А муж задаром отдал, только он ее убил сначала… Барышня, вам плохо, да?
— Так плохо бывает всем женщинам… Каждую луну…
— Ага… Вот у меня…
— Полотно! Полотно давай…
Воззвав мыслями к детям Кабиоховым и хранящему эти земли Создателю, Мэллит сосредоточилась на тех, кто ждал помощи. Их было много — совсем еще мальчик с простреленным плечом, чем-то похожий на достославного Канниоля полный старик, драгун, чье имя было Бертольд и чья кровь никак не желала останавливаться…
Руки Мэллит были заняты делом, разум — борьбой с цепким, неотвязным ужасом, и гоганни не сразу заметила, что стихла пальба. Об этом сказала роскошная, взглянув на солнце; она решила, что людей пора кормить, и лучше сделать это, пока тихо. Под котлами с недоваренным супом вновь развели огонь, и чрезмерная Берта принялась нарезать огромными ломтями серый марагский хлеб. Рядом в корзинках вяли отобранные роскошной травы, их тоже нужно было нарезать, гоганни завертела головой в поисках ножа и увидела одного из людей первородного Валентина. Не Герхарда, того, что караулил внизу.
— Сударыня, — он быстро подошел, — может, помочь нужно?
— Я ищу нож, — начала Мэллит, но воин поднял корзину с луком и шепнул:
— Лучше вам знать… Убит генерал Вейзель. Давно, еще в первую атаку.
— Но пушки… — вцепилась в тень надежды Мэллит. — Они стреляют…
— Батарея цела, сударыня… Сюда идет баронесса Вейзель. Нареченная Юлианой озабоченно хмурила брови, она ещё ничего не знала, она думала о других, и язык Мэллит прилип к гортани.
— Сейчас не до трав, все равно никто не распробует. Дриксы отдышатся и опять полезут. Нужно успеть покормить, кого можем.
— Кормить… Да, кормить…