Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

— Я буду, — безучастно согласилась гоганни, глядя на стоящую у парадного входа хозяйку. Нареченная Ирэной прятала яд своего сердца подо льдом разума. Ее взгляд был спокоен, а слова учтивы.

— Мы с супругом рады приветствовать лучшего артиллериста Золотых земель. К сожалению, граф Гирке пока не выходит к столу, но он будет очень рад, если вы разделите его уединение.

— Разумеется, я засвидетельствую свое уважение графу Гирке. — Гость коротко поклонился. Он был немолод, но владел своим телом в совершенстве. — Нам есть что обсудить. Дриксы не позволяют забывать о том, что идет война и нам еще долго возвращать то, что мы потеряли.

— Хотелось бы верить, что к зиме в Марагоне не останется ни одного дрикса, — голос хозяйки был серебрист и холоден, как ее озеро, — но, боюсь, это невозможно.

— Регент Талига герцог Алва считает слово «невозможно» глупым и трусливым.

— Мне говорили, что он не любит некоторых слов. Я передам моему супругу, что вы его навестите, и буду ждать вас в столовом покое. Надеюсь, вы любите лунную форель?

— Курт любит рыбу, — подтвердила Юлиана, и нареченная Ирэной улыбнулась. Если б гоганни не слышала исполненных злобы слов и не стыла от ветра чужой ненависти, она решила бы, что графиня Гирке любуется чужим счастьем и оплакивает свое. Но Мэллит знала правду, и ей стало страшно.

— Бедная девочка, — вздохнула Юлиана, провожая глазами ту, что уходила. — Лишиться почти всех родных и чуть не потерять мужа… Это ужасно! Ей уже двадцать восемь, и она все еще бездетна! Что ни говори, а браки между родственниками нужно запретить. Курт, ты ведь знаешь, как я отношусь к тому, что устроила моя сестра? Но она сразу же родила Ротгера, а потом еще шестерых. Конечно, они не умеют себя вести, но они есть, и они здоровы.

— Юлиана, любовь моя… — Курт покачал головой и улыбнулся. Его улыбка и улыбка нареченной Ирэной рознились как черешневый цвет и снег. — Тебе пора прилечь.

— Мне? — переспросила шепотом роскошная. — Или нам? Рука об руку они вошли в свои покои, и Мэллит отстала, не желая, подобно воробью, собирать крошки чужой нежности. В окна лился аромат цветов, и девушке захотелось их увидеть. Если б гоганни знала, что встретит хозяйку, она обошла бы сад, как обходят болото, но было поздно.

— Я хотела увидеть цветы, что распускаются к вечеру, — сказала Мэллит, ведь тишина порождает бурю.

— Среди растений есть и такие. — Голос графини был ровен и любезен. — Например, ночная фиалка и ложный лилейник. Идемте, я отведу вас к ним.

— Спасибо… сударыня.

— Я горжусь своими цветами и охотно их вам покажу. Мэллит пошла, ведь пока первородная Ирэна была с ней, она не бросала тень на чужую радость. Девушка не знала, что отвечать, если ей напомнят встречу в лабиринте и спросят о первородном Валентине, но хозяйка говорила лишь о цветах, которые не должны здесь расти, но растут. Их было много, и они не тосковали по родным местам.

— Скоро осень, — говорила хозяйка. — В прошлом году заморозок случился уже на восьмой день Летних Молний, и йернские шары так и не зацвели, но нынешнее лето к цветам добрее. Смотрите. Первыми распустились лиловые, но скоро будут и винно-красные, и золотистые, как ваши глаза.

Йернские шары в родном доме звали гарелли, они росли во дворе, даруя мечту о счастье, ведь нареченная Гарелли его обрела. Гоганни присела на корточки и подняла голову, глядя снизу вверх на лиловых гордецов. Эти цветы не пахли, но в воздухе витал горьковатый аромат, он шел от травы, посаженной вдоль дорожек, и это был запах дорог, Мэллит узнала его на пути и спросила, что это. Первородный Робер ответил: герба.

— Герба, — негромко, словно приветствуя, сказала девушка, — герба…

— Она растет везде к югу от Олларии, но больше всего ее в холмах Эпинэ. Когда-то меня туда тянуло. — Нареченная Ирэной размяла в пальцах травинку и поднесла к лицу. — Если бы осень была эрэа, она пахла бы увядающей гербой.

Это была третья женщина: не лед и не яд, а горечь. Мэллит не знала, сколько еще лиц у нареченной Ирэной и есть ли средь них истинное, но молчание жгло, как уголья, и резало, как осколки.

— Сударыня, — решилась расколоть тишину гоганни, — вы хотите увидеть дикую гербу и холмы?

— Зачем? У меня есть озеро, и оно достаточно глубоко, чтобы урожденная герцогиня Придд не искала иного. — Что-то блеснуло… Нож, но его лезвие не желало крови. Нареченная Ирэной срезала четыре цветка и окружила их травами. — У йернских шаров нет запаха, пусть они возьмут его у гербы, вас не затруднит передать этот букет баронессе Вейзель? Мне хотелось бы сделать ей приятное.

Поворот на Нерюж сторожил одинокий придорожник, и такого чудища Робер еще не встречал. Травяной великан, отринув своих тоже в общем-то немалых собратьев, выдвинулся на заросший памятным по старой Барсине бурьяном лужок, где, будучи предоставлен сам себе, разросся до размеров, по меньшей мере, лещины.

— Он памятник себе воздвиг! — восхитился Валме. — Не желаете отдать дань величию натуры?

Ни малейшего желания любоваться придорожником у Эпинэ не было, но он успел понять: наследник Валмонов знает, что делает. Мевен, видимо, счел так же, поскольку и не подумал проследовать к раскинувшему чудовищный зонт кусту.

— Я напишу о нем графине Савиньяк, — решил виконт, — и даже нарисую. Это достойно, самое малое, притчи, хотя по сути мы зрим довольно-таки распространенную трагедию. В отсутствие деревьев их берется заменить трава, и у нее даже получается. До первых заморозков. У Колиньяров с Манриками тоже получалось… до измены Люра. Так вы говорите, его на это вынудили?

— Да, — подтвердил Робер, слегка сожалея о своей откровенности. Конечно, окажись Енниоль прав или хотя бы жив и в силе, скрывать связи с гоганами было бы преступлением, а так выходил оговор уже мертвых, которые, в сущности, хотели добра. Пусть не для всех, но для всех это невозможно…

— Если я правильно помню папенькины наставления, — Валме задумчиво взирал на начинающего подсыхать монстра, — совсем вывести сорняки нельзя, остается выпалывать, пока не разрослись, начиная с первого среди наглых… Если к вам заявятся люди Дорака, не открывайте ворота и отправьте курьера в Сэ, там знают, где искать Проэмперадора Юга и что делать с придорожником, чтобы не обжечься.

— Послушайте, — не выдержал Робер, — не заставляйте меня быть умней, чем я есть. Вы советуете мне послать Дорака к кошкам и позвать на помощь вашего отца?

— Примерно.

— Но почему? Вы, то есть Валмоны, Савиньяки и Дораки, всегда были союзниками. Когда не смог прийти Лионель, нам пообещали Дорака, а сейчас какая-то ерунда! Я пишу властям, вы нас выручаете. Дарзье арестовывает, и вы с ним ругаетесь… Только сейчас не до грызни между своими, сейчас вообще не до грызни.