— Габетто будет вас сопровождать.
— В Эпинэ?
— К Капуль-Гизайлям. Эскорт в Эпинэ возглавит Мэйталь. Кроме того, при вас с завтрашнего дня будет Пьетро.
— Мне не нужен секретарь.
— Вам, как и всякому дыханию, нужен ходатай и заступник. Молитвы Пьетро угодны Создателю.
— Молитвы об Алве, вне всякого сомнения, угодны, — Арлетта сощурилась на его высокопреосвященство, — а молитвы об Оноре?
— Оноре был слишком свят для чужих молитв, вы — другое дело.
— Мне будет спокойней, если Пьетро станет… молиться о вас.
— Он будет. Сопровождая вас к Кольцу. Теперь смотрите.
Пьетро был уже по ту сторону площадки, у входа в затомленную часовню. Кардинал кивнул, и монах медленно двинулся к зеленой колонне.
— Видите? — спросил Левий.
Арлетта видела. Для нее ночные странности были очевидней, чем для кардинала. Близорукость и темнота превратили Пьетро в размытую тень, зеленый свет возвращал фигуре четкость. Только фигуре, стены и небо вели себя, как и прежде, а вот человек… Арлетта могла разглядеть даже перебиравшие четки пальцы. Каким-то образом монах умудрился отыскать центр призрачного костра, где и остановился. Благочестивая статуэтка, созданная продавшим душу Врагу гением.
— Плита помечена, — объяснил Левий и махнул рукой, разрешая секретарю к ним присоединиться. — Это удалось не сразу. Оказавшись внутри свечения, перестаешь его видеть.
— Вы говорили. Что ж, теперь моя очередь.
— Подождите. Что там, сын мой?
— То же, что и всегда. — Пьетро смиренно поклонился Ариетте: — Госпожа графиня.
Опираться на руку годящегося ей в сыновья и почти столь же светловолосого эсператиста не хотелось. Идти не хотелось.
Видеть непонятный свет и тем более нырять в него не хотелось ещё больше. Воссияй подобное над Святым градом, графиня Савиньяк только приветствовала бы морисков, но в Агарисе, если верить Левию, ничего не зеленело. Ни-че-го!
— Благодарю. — Женщина с улыбкой приняла предложенную помощь; молодой скромник был сильным, Арлетта почувствовала это еще в Лаик. — Я не хочу в обход.
— Как вам угодно.
Половинка луны, летнее тепло, купола, шпили и цикады. Так благостно. Так страшно.
— Я уже спрашивала… Альдо погиб не совсем здесь?
— Немного дальше.
— Вы ведь ездили в Тарнику?
— Тело предали земле в присутствии его высокопреосвященства, — твердо сказал монах. — Крышку гроба поднимали, покойный находился внутри в должном виде. Сударыня, входим.
Уже?! Мгновение назад зеленый луч был почти далеко, а теперь погас. Разом. Только у ступеней своей резиденции сиял серебряной головой Левий. Такой маленький и такой одинокий. Нет, не одинокий — на кардинальской террасе блеснул металл, да и дальше…
— Охрана, сударыня, — пояснил Пьетро. — Мы сейчас в самом центре. Видите метки?
Графиня честно посмотрела под ноги, метки — семилучевые эсператистские звезды — были аккуратно нанесены светлой краской. Что ж, пометить еще не понять — но уже не шарахаться. Женщина медленно повернулась и обнаружила у стен еще нескольких часовых. Все они, как и Левий, отбрасывали четкие тени, все казались фигурками из коллекции Коко, а вот каменная кладка и стволы деревьев лучше видны не стали. Нет, ни в каких маревах они не тонули, просто сливались в единый темный фон, как на эсператистских иконах… Неужели она открыла церковную тайну? Первый иконописец забрел в зелень, взглянул из нее на людей и ночь, а потом вышел и нарисовал? Очень может быть, но тогда в Гальтаре тоже… светило?
Арлетта вспоминала Иссерциала. Стоящий рядом Пьетро терпеливо ждал, глядя в землю и не забывая теребить свои жемчужинки, это заставило женщину взглянуть на небо и сдавленно охнуть. Нет, небеса не стали ни зелеными, ни кровавыми, просто над самой головой висела огромная луна. Яркая и целая, как в Излом. Целая?!
— Пьетро, Данар!..