— Персона герцога Придда меня не интересует! — взвился Арно. — Я...
— Вы уже получили замечание на сей счет, — не преминул вернуть поводья в свои руки Райнштайнер. — Но мы собрались выяснить личность «графа» из Лаик. Теньент, вы можете что-то добавить?
— Нет!
— Господа Катершванц, что думаете вы?
— Я хочу верить, что это не Валентин, — Норберт в самом деле этого хотел, — но я не знал про печать. Я хочу понять...
— А я нет! — брякнул Йоганн и покраснел. — Суза-Муза в Лаик был свинья, Валентин нет. И еще он не трус... Я не говорил с Фарденом, я говорил с теми, кто шел от Печального Языка. Один человек не может быть таким и таким, значит, это разные люди. И потом, один человек не мог вешать потекс, а Придд в Лаик всегда ходил один...
— Полковник Придд, я не прошу вас отвечать, я приказываю. Вы знаете, кто действовал в Лаик под именем графа Медузы?
— Отвечайте, Валентин, — подтвердил приказ Жермон. — Пора с этим покончить...
— Слушаюсь. В Лаик под именем Сузы-Музы действовало несколько человек.
— Вы были в их числе?
— Да.
— Кто еще?
— Не берусь утверждать. Раньше я думал про господ Колиньяра, Салину и Савиньяка, но ошибся самое малое в отношении последнего. Позже я услышал про подмену шпаги капитана вертелом и пришел к выводу, что Сузе-Музе кто-то помогал.
— Что делали лично вы?
— Дважды выходил ночью из своей комнаты.
— И всё?
— Я предпочел бы не отвечать.
— Вы в армии. Потрудитесь ответить. Когда вы выходили?
— В первый раз — на третью ночь после появления Сузы-Музы.
— Полковник Придд, если вы думаете, что я устану задавать вопросы, вы ошибаетесь. Либо вы расскажете все по порядку, либо я стану спрашивать, пока не получу необходимые мне ответы. Итак, что вы делали оба раза и что видели?
— Закатные твари! — Жермон не выдержал и налил себе полный стакан. — Можно подумать, у нас нет более важных дел! Не знаю, как в Лаик сейчас, но меня вышвырнули из Олларии, когда в ней болтались шестеро моих однокорытников, и что-то никто не бросился меня спасать...
— Сколько из твоих однокорытников остались твоими друзьями? — Ойген тоже счел уместным подойти к столу, но вину предпочел воду. — Сколько, Герман?
— Какое это имеет значение?
— Никакого, но ты помнишь, сколько их было, до сих пор.
— Мало ли какая чушь держится в голове. Валентин, за какими кошками ты выходил?
— Я осматривал здание.
— Сейчас я начну жалеть манриковских дознавателей... Ты можешь сказать, как было, чтобы от тебя отстали раз и навсегда?! Не однокорытники, так хотя бы мы!
— Постой, Герман. Осматривая здание, вы кого-то встретили?
— Я почти столкнулся с Эстебаном Колиньяром, но он меня не заметил. Второй раз я не встретил никого.
— Тогда вы тоже осматривали здание?