Думать о лестнице и о себе, потеряв сюзерена? Думать о лестнице, когда только дриксы спасают столицу от Ноймаринена, а на юге спасать некому? Дорак будет здесь самое позднее к лету. Нужно отбиться хотя бы от него, иначе брат лжекардинала довершит то, что не успел Сильвестр. Надо подготовить отпор, и начать лучше с Халлорана. Он человек хоть и недалекий, но честный и к тому же северянин…
– Монсеньор, вам помочь?
Святой Алан, сколько же в этом доме болванов!
– Нет!
Подниматься по крутым ступенькам с улыбкой, не имея возможности опираться о перила, было почти невыносимо, но Дикон шел. Принц Эрнест из «Плясуньи-монахини» с пробитой грудью проскакал от Фебид до Канлэа, чтобы упасть у порога Эльвиры. Ричард не упал, он даже смог зажечь свечу у ног святой. Рыженький огонек поджег алмазные росы, заиграл на покинутом клинке. Осторожно присев, Дикон тронул холодную сталь. Он обменял кинжал Скал на меч Ветра, и этого не изменить, как не оживить Альдо. Реликвия навсегда останется в храме. Конечно, не на плаще, а на постаменте в виде Скалы. Скала, в ней кинжал, и рядом – негасимая свеча, память об отце и сюзерене. Надо узнать, не осталось ли у Альдо сына хотя бы от служанки из Сакаци. Кровь Раканов не может иссякнуть, она где-то да есть…
– Я должен идти, – негромко сказал Ричард. – Нас осталось только двое – я и Робер…
Двое Повелителей, словно в насмешку, лишенные реликвий. Меч Ветра не поможет Скалам, а жезл Волн – Молниям, но где-то есть Щит, а Катари кричала о браслете. Сквозь боль потери все настойчивей проступали полузабытое: «Меч Раканов не более чем дурно сбалансированная старая железка»… Алву это удивило, иначе бы он не был столь откровенен. Ворон запер реликвию в церкви и взял с собой подделку, он, ничего не делающий зря. А вдруг… Вдруг подлинный меч Ветров хранился в Алвасете, а у Раканов была лишь копия?! Как залог верности Дома и связующее звено между вассалом и сюзереном. Что, если Сила к государю приходит от Повелителей и лишь с их согласия? Тогда один Ракан не может ничего. В отличие от Окделлов, Эпинэ, Алва, Приддов, каждый из которых наделен ключом к своей стихии… А что могут Великие Дома и где искать Щит Скал?
В Надоре ничего подобного не хранилось, в этом юноша был уверен. Реликвия могла осесть в Кабитэле, затеряться в Лараке и, самое скверное, угодить в Ноймаринен вместе с Юлианой Надорэа. Уж не потому ли потомки Ферра стали полукоролями? Теперь они претендуют на регентство, но отдать им Талиг – значит утопить страну в крови. Впрочем, Агарис и Гайифа еще хуже.
Остается дать отпор как прихвостням Олларов, так и окружившим Талиг хищникам, избрать нового короля и заставить склониться перед ним всех, от последнего адуана до Эсперадора. Невозможно? Может быть, но «невозможно» – глупое слово. И трусливое к тому же. Это доказано хоть Дарамой, хоть лесом Святой Мартины, хоть тем, что сотворил Ворон у эшафота. Надо забыть слово «нельзя» и идти вперед, только так и можно победить.
– Монсеньор, – доложил из-за порога камердинер, рядом с которым торчал какой-то гимнет, – прибыл граф Лаптон. Он настаивает на немедленной встрече. Я проводил его в кабинет.
– Хорошо. Подайте туда вина. «Слез», не из самых старых. Носилки не отпускайте.
Из Лаптона такой же гимнет-капитан, как из Наля, но кузен, в отличие от родича Рокслеев, знал себе цену и умел себя вести. Он никогда не потащил бы подчиненных в дом, а Лаптон без гимнетов не ходит.
– Я могу уделить вам не более получаса. – Как трудно быть вежливым со сломанными костями, да еще глядя на дурака. – Вино сейчас подадут.
– Сожалею, но вынужден отказаться. – Толстяк протянул Ричарду украшенную печатями бумагу. – Я рад, что вы уладили дела с Создателем. Его прощение вам потребуется.
– «Пусть Создатель благ и милосерден, я, немилосердный, не прощу«, – заставил себя усмехнуться Ричард. Лаптон захлопал глазами – Дидериха он, естественно, не узнал. Дикон вскрыл пакет. По груди протащился холодный оползень, чудовищно тяжелый. Дыханье перехватило, и юноша не сразу понял смысл написанного. Пришлось перечитать.
«Именем Его Величества Карла Четвертого приказываю взять под стражу и доставить в Багерлее Ричарда Окделла, обвиняемого в государственной измене, соучастии в убийстве Его Величества Фердинанда Второго, покушении на жизнь регента Талига и Первого маршала Талига герцога Алва, лжесвидетельстве, расхищении государственной казны, соучастии в многочисленных убийствах и прочих преступлениях.
Арестованного надлежит содержать под строжайшим надзором, исключающим как возможность бегства, так и возможность самоубийства. В связи с полученным сегодня увечьем цепи надевать лишь в исключительном случае.
Совет Местоблюстителей Трона:
старейшина Совета Провинций Талига барон Кракл,
супрем Талига барон Кортней,
экстерриор Талига барон Вускерд.
– Я надеюсь, вы будете благоразумны. Мне не хотелось бы…
– Вы бы не посмели прийти сюда с… этим, будь я здоров. – Ни шпаги, ни кинжала, а подсвечник не поднять! – Трус и предатель!
– Не будьте смешным, – потребовал Лаптон и махнул рукой. За спиной Ричарда затопали чужие сапоги. – Не вам обвинять других в предательстве!
– Кракл поскромничал и забыл вписать в ордер мародерство, – раздавшийся голос был знакомым и мерзким, – а также глупость, приведшую к смерти кучи народа. Правда, покойные тоже были глупы и падки на дармовщину…
– Салиган?!
– Собственной персоной, мой юный недруг. – Мерзкий неряха встал рядом с Лаптоном и издевательски подмигнул. – Визит, так сказать, за визит. Лаптон, вы зря теряете время. Этого господина лучше всего перевозить в мешке, как его четвероногих родичей.
Отвесить Салигану пощечину Ричард не успел. Его схватили. Так неудачно, что юноша не смог удержаться от крика.
Не прошло и часа, как Марсель обнаружил, что в помрачении водрузил поднос с вином на стол, а мог бы и опрокинуть – зрелище того стоило. Рокэ по-прежнему лежал на ковре, хоть и с расшитой мимозами подушечкой под головой, а Валме сидел в кресле, приходил в себя и злился на маршала, который для начала сбежал, потом засел на всю зиму во всяких нохах и в конце концов свалился без сознания перед самым отъездом. И что теперь прикажете делать офицеру по особым поручениям? Его дело – исполнять эти самые получения, а не гоняться за ними по всему Талигу и не выуживать их из чужого бреда.
Виконт злобно втянул носом воздух и в четырехсотый раз наклонился над Алвой. Тот лежал с открытыми глазами, но толку от этого было немного. Валме поднес к потрескавшимся губам бокал «Крови», но пить Ворон не пожелал, а поить насильно Марсель умел только щенят. Обнадеживало то, что от жажды умирают не раньше, чем на четвертый день, а накануне вечером Алва был настолько в порядке, что собирался в одиночку отправиться в Ноймаринен, на прощанье осчастливив Альдо мечом Раканов. Может быть, даже осчастливил…