Пальцы сюзерена сомкнулись на потемневшей рукояти. Альдо прикрыл глаза, вслушиваясь во что-то доступное лишь ему. Стало тихо и звонко, как после грозы. Вспомнился Алва, переполненный придворными зал, обезумевший закат. Дикон покосился в окно. Солнце весело сияло на сорвавшем облачную кожуру небе. Оборачиваться кровавым сердцем оно не собиралось.
– Удивительно, – негромко произнес Альдо. – Удивительно чувствовать древнюю силу… Быть ее владыкой и ее частью. Теперь я понимаю обоих Эрнани. Понимаю, почему они отреклись. Слабый такого просто не вынесет…
– Когда эр Рокэ… Когда герцог Алва взял меч, загорелось четыре солнца, – тихо сказал Ричард. – Я тебе рассказывал.
– Солнце может быть лишь одно! – Сюзерен провел пальцами по мерцающему лезвию. – И анакс может быть только один, остальное – обман. Зато мы можем быть уверены, что Алва и в самом деле один из четырех Повелителей. Меч его узнал… Наверное, он был счастлив после стольких лет ощутить древнюю кровь.
– Я его тоже брал, только позже.
– Ты что-нибудь почувствовал?
– Конечно… А Ворон назвал меч дурно сбалансированной железякой.
– Его ковали для иного боя, – кивнул Альдо, – это очевидно. Где ты все-таки его нашел?
– В церкви… В домовой церкви Алва. Мне приснился сон, будто пришел Рамиро Предатель. Он обещал меч в обмен на кинжал, которым его убили. Я обещал…
– Что? – подался вперед сюзерен. – Это меч из сна?!
– Нет. Я понимаю, это странно звучит, но утром я решил отпереть церковь. Ее очень давно не открывали, очень… Меч лежал там. Наверное, Ворон его спрятал перед отъездом в Кэналлоа, а себе заказал похожий… Я еще удивлялся, почему камень в рукояти начал блестеть, а он просто другой. Теперь ты можешь не жениться на урготке.
– Не могу. Сила силой, но золото нам нужно по-прежнему. Анаксия – не только войны, это еще и бездельники, которых надо кормить и одевать. И… не вздумай говорить о мече раньше времени! Пускай Дорак думает, что его ждут всего-навсего Эпинэ с Халлораном. Кстати, ты отдал Рамиро кинжал?
– Я… я положил его в церкви вместо меча и запер дверь.
– Правильно. Долги нужно платить, тем более что тот Алва был хорошим слугой, я и сам бы от такого не отказался. Эрнани не стоил ни его, ни Алана… Что такое, Лаптон?
– Ваше величество, экстерриор умоляет напомнить… Через час прибудет гайифский посол.
– К Леворукому! Велите седлать коней! Мы едем за город. Пусть Вускерд объяснит «павлину», что мы… инспектируем гвардию. – Лицо сюзерена стало лукавым, он понизил голос: – Дикон, мы не можем швыряться молниями во дворце. Он слишком дорого мне обходится.
Промытая дождями Дора все равно оставалась страшной. Зато здесь можно было не опасаться ни чужих глаз, ни нечаянных смертей – проклятое место обходили стороной даже кошки. Ричард, будь на то его воля, тоже бы обошел, но сюзерен решил ехать в Дору, и они поехали. Залитыми слепящим светом улицами. Под темнеющим на глазах небом. Ставшее невидимым солнце превращало непросохшие стены в белоснежный сверкающий мрамор, но над головой нависала свинцовая жуть, а позади неровно клацало. Будто за кавалькадой увязалась хромая лошадь.
– Слышишь? – спросил Дикон улыбающегося чему-то неведомому сюзерена.
– Что? – не понял Альдо.
– Одна из лошадей… Захромала.
– Это дело слуг. – Рука анакса скользнула по сумке с короной. Меч был у Дикона, а жезл доверили Мевену, не знавшему, что и куда он везет. Альдо не хотел рисковать, соединяя реликвии раньше времени.
– Но ты слышишь?
– Не слышу. – Сюзерен озабоченно глянул вверх. – Проклятье, только дождя сейчас не хватало.
Ричарда ненастье не пугало. Сейчас юношу не напугал бы даже сель. Дикон согласился б на дюжину отравленных шкатулок, лишь бы не идти в Дору, но выхода не было. Герцог Окделл не мог отдать вверенную ему реликвию чужаку и оставить сюзерена. Судьба избрала Повелителя Скал сперва поверенным тайны Раканов, затем – хранителем Меча. Дикон принял ношу, и обратной дороги не стало, а проклятая кляча хромала все сильнее. Дикон оглянулся – кони эскорта шли ровно. Совсем как в ночь, когда Придд отбил Ворона.
– Ну что ты вертишься? – удивился сюзерен.
– Лошадь…
– Нашел о чем думать.
Пахну́ло гнилой водой. Засыпанный канал… Достать из провала все трупы так и не удалось. Теперь гигантскую ямину огораживал глухой забор. Альдо нетерпеливо дернул повод, объезжая препятствие, и золотистый линарец, гордясь царственным седоком, изогнул шею. Сона повернула, не дожидаясь приказа. Солнце било в глаза все неистовей, а небо становилось темней и темней. Неживой свет, сверкание стен, черные стволы, сладкий запах разложения. Ничего особенного, но как же… зябко.
– Альдо, – сдавленно произнес Ричард, – не нужно тревожить Дору.
– Что-то развалить все равно придется, – пожал плечами сюзерен, – а лучше здешней гнили не найти. Так и так сносить нужно.