— Я же говорил, не поверите, — чуть расслабился я и пожал плечами, — впрочем, если хотите, я могу рассказать вам, как всё было на самом деле.
— Давай-ка послушаем, — заинтересовался чекист. Осторожно, пытаясь не ляпнуть лишнего, я начал свой рассказ. Почти всё, что я говорил, было правдой. Кроме одного. Я изменил имя человека, на которого фонд надеялся получить компромат.
— Красиво, — кивнул мужик, — очень красиво. Серьёзно, Юра, я почти поверил.
Он устало выдохнул и посмотрел на меня:
— Ну что? Догадаешься сам, где прокололся?
Я задумался. В моей истории лишь одна деталь была ложью. Но откуда им знать?
Господи, ну конечно! Оттуда же, откуда они узнали место и время встречи!
— И как? Быстро информатор раскололся? — спросил я.
Казах, стоявший в углу комнаты, почему-то засмеялся.
— Хм… А ты не такой умный, как мне показалось сначала, — покачал головой чекист. — А скажи мне, Юра, кто должен был слить вам инфу? М.?
— Он не представился… Сказал, что…
Я вдруг осёкся.
Твою мать… Как всё просто…
— Никого не было, да?
— Ну почему же не было?! Были. Мы были. Мы очень ждали тебя, Юра. Очень хотели послушать, что же интересного ты нам расскажешь про вашу проплаченную контору.
Точно чекист. Уже второй раз повторяет слово «проплаченную». Но, если это и впрямь так, то сюда его мог отправить только…
М-да…
Клоака стремительно сужалась.
— И что теперь? — спросил я. — Закатаете меня в бетон? Или ещё что-нибудь повеселее?
— Посмотрим, — пожал плечами мужик.
Страха не было. Тоски тоже. Я лишь прикидывал в уме, какие перспективы меня ожидали. Если разобраться, мы ведь не в средневековье. Просто так убивать никто не станет. Да и зачем? Я абсолютно ничего не знаю. Ни я, ни фонд. Если нет информатора — нет и сведений, за которые можно лишиться жизни.
Значит, ничего страшного меня не ждало. Максимум, изобьют для профилактики. Ну и хрен с ним. Я уже привык.
— Если и изобьют, то не сильно. Они сами не знают, что делать, мой дорогой.
Я улыбнулся. Мириам сидела на подоконнике и играла с локонами. Теперь мне и вовсе стало весело.
Помню, когда Андрей был жив, он вечно повторял одну и ту же фразу: «Когда помрём, будет, что рассказать друзьям на том свете». Сейчас эти слова прозвучали бы как нельзя кстати.
Я решил проверить зародившуюся догадку.
— Послушайте, уважаемый, — обратился я к лысому, — не могли бы вы ответить на один вопрос?
Бугай некоторое время моргал своими рыбьими глазами. Видимо, он не сразу поверил, что кто-то назвал его «уважаемым». Осознав, наконец, что речь адресована ему, гневно на меня зыркнул, плюнул на пол и процедил:
— Чё надо?
— Рафинада, блядь! Скажи мне, чё у твоего шефа погремуха такая убогая? Это он типа кардинал Ришелье, а вы, дебилы, его гвардейцы?