Крошка Сара поманила пестрых кур и исчезла за дверью.
Оскар поглядел на Расмуса, который сидел на грязной постели, расстеленной на полу, и допивал из кружки последние капли.
— Кофе в постели, не худо! — воскликнул Оскар. — Но сейчас я хочу рассказать тебе, что я сделал, покуда ты тут храпел. Я написал ленсману целый роман.
Он достал из кармана пиджака сплошь исписанную бумажку и протянул ее Расмусу.
— Ты хочешь, чтобы я это прочитал? — спросил Расмус.
— Да, сделай милость.
Расмус взял бумажку и стал читать. Писать красиво Оскар, прямо скажем, не умел. Пожалуй, у него получалось еще хуже, чем у Расмуса.
«Я ничево не зделал. Я невинен как невеста. Нет вовсе ничево: Пусть ленсман знает что в Сандё деньги украли два типа. Звать их Лиф и Лиандер. А живут они на постоялом дворе если ищо не съехали оттуда. Тетушку Хедберг ограбили то же они хотя служанка врет на меня а я тут непричем. Я невинен как невеста. Я только стаял и пел возле ее дома. В каждом лесу свой ручей. Спросите тетушку Хедберг если она не померла. Прогоните Анустину а нето тетушке Хедберг не жить. Вить у этих людей стыда нету. А ожерелье я спрятал и деньги тоже такую кучу денег я отродясь не видывал. Прочитайте вторую бумашку чтоб знать где я их спрятал нето они пропадут. Письмо принесет вам Крошка Сара. Сам я не смею. Никто не верит брадяги а сам я пайду дальше. Хачу быть свободным раз я невинен как невеста и ничего не зделал.
Остаюсь ваш Счастливчик Оскар.
Не оставляйте Анустину адну с тетушкой с тетушкой Хедберг».
Расмус свернул бумажку и отдал ее Оскару.
— А где ты спрятал деньги? — спросил он.
— В потайном месте. Не спрашивай где. Пусть ты и всем героям герой, но я не хочу впутывать тебя по уши в это дело. Узнаешь в другой раз. Я написал об этом ленсману на другой бумажке, которую вложу в это письмо.
«В другой раз я узнаю это, и хлеб мне маслом намажут тоже в другой раз», — подумал Расмус.
Они лежали на пригорке за домом Крошки Сары и ждали. Оскар не хотел уходить, прежде чем узнает, что ленсман и в самом деле получил письмо. Но Крошка Сара все не возвращалась. Ее не было уже четыре часа, и Оскар начал волноваться.
— Да уж, из этих чокнутых старушонок плохие почтальоны! — сказал он. — Кто знает, что ей придет в голову!
Но Расмусу нравилось лежать и отдыхать. Он снова поспал. Потом они немножко перекусили. Солнце грело жарко, сосны, защищавшие от ветра домишко Крошки Сары, источали запах смолы, белый кот старушки ласкался к Расмусу, мурлыча. Все было прекрасно.
Глядя на кота, Расмус вспомнил свой сон. Ему приснилось, что у него есть кот, только черный, такой же, как котенок фру Хедберг. Он всю жизнь мечтал иметь свою собственную зверюшку, и Гуннар тоже. Они с Гуннаром часто толковали об этом. Но Гуннар говорил, что в приюте детям не разрешалось заводить никаких животных, разве что насекомых в голове. Правда, их тоже заводить не позволялось, фрекен Хёк тут же являлась с частым гребнем.
Но этой ночью Расмусу приснился маленький черный котенок, его собственный. Он кормил его селедкой с картошкой. Такую еду кошки едят только во сне. Вспомнив, какой хорошенький был этот котенок, Расмус рассмеялся.
— Ты чему это смеешься? — спросил Оскар.
— Мне приснилось во сне, что мой кот на окне…
— Мне приснилось во сне, что мой кот на окне! — передразнил его Оскар. — Я гляжу, ты сочиняешь стихи, складно выходит.
— А ты знаешь, что ел мой кот? — спросил Расмус.
— Поди, полевок.
— Вовсе не полевок, а селедку с картошкой. Он был такой хорошенький…
— Котята не едят селедку с картошкой, — заметил Оскар.
— А мой ел.
Они помолчали немного, глядя на верхушки сосен. Расмус держал на руках кота Крошки Сары.
— Мне приснилось во сне, что мой кот на окне… — напел Оскар.
…уплетает селедку с картошкой!.. — подхватил Расмус и весело хихикнул.