— Подумай, Оскар! А что, если бы ты был моим отцом и мы жили бы вместе?
— Хорошо было бы! Отец-бродяга… лучше не придумаешь! Верно? — ответил Оскар и откусил большой кусок хлеба.
Расмус задумался. Конечно, ему хотелось, чтобы его родители были богатые и красивые. Бродяга — это, конечно, не бог знает что. Ах, если бы Оскар был красивым торговцем!
Дождь прекратился так же внезапно, как начал идти. Бродяги наелись досыта и улеглись спать в углу на еловых ветках. Оскар достал кусок одеяла, в который была завернута гармошка, и укрыл им Расмуса, чтобы тот не замерз.
«Мой папа, — подумал Расмус. — Он укрывает меня красным шелковым одеялом. Ведь моя мама в Миннесоте и не может меня укрыть. Она купается там в озере с прозрачной водой и пишет письма домой: „Я скоро вернусь и привезу кучу дорогих подарков. Укрывай Расмуса хорошенько на ночь, бери красное шелковое одеяло. Да, да, я скоро приеду“».
За окном стало совсем темно. С моря подул ветер. Пока шел дождь, ветер затаил дыхание, а теперь подул с новой силой. Волны яростно плескались, ветер трепал и гнул низкорослые березки на берегу. Стены потрескивали, а разбитые стекла стонали и вздыхали. Где-то поблизости без конца хлопала дверь. Оскару это надоело.
— Я вижу, тут не поспишь спокойно!
И Расмусу не нравились эти шорохи и вздохи. Ему было страшно. Вытаращив глаза, он лежал в углу, уставясь в полумрак, словно испуганный зверек.
— Подумать только! А вдруг здесь водятся привидения!.. — шепнул он. — Может, они придут и заберут нас…
Но Оскар и не думал пугаться.
— Когда они заявятся, передавай им от меня привет. Пусть проваливают в море, а не то, мол, Божья Кукушка сделает из них винегрет.
Но Расмуса его слова не успокоили.
Тетя Ольга видела однажды собаку без головы, а из шеи той собаки вырывался огонь…
Оскар зевнул:
— У этой тети Ольги, видно, тоже башки нет. Нет на свете никаких привидений.
— А вот и есть, — возразил Расмус. — Знаешь, что говорит Петер Верзила? Мол, если в полночь обежать вокруг церкви двенадцать раз, явится черт и заберет тебя.
— И правильно сделает черт. Чего ради бегать вокруг церкви среди ночи? Надо быть чокнутым. Пусть тогда пеняет на себя.
Оскару не хотелось больше говорить о привидениях. Его клонило ко сну. Расмус тоже был сонный, хотя он успел поспать немного на пригорке в сосновой роще. Он бы с удовольствием заснул, но эти шорохи и вздохи не давали ему спать. Оскар вскоре захрапел, а Расмус лежал в темноте и прислушивался.
И вдруг он услыхал голоса. Да, да, он в самом деле услыхал голоса!
Конечно, старые дома могут вздыхать ночью на ветру. Но тут послышались голоса — стало быть, явились привидения. С жалобным стоном Расмус кинулся к Оскару.
— Оскар! Привидения явились! Я слышу их голоса!
Сонный Оскар сел на еловой постели:
— Голоса?.. Какие еще голоса?
Сон слетел с него. Он прислушался. Да, Расмус был прав. Где-то рядом слышались голоса.
— Ну и ну! — прошептал Оскар. — Никак опять придется отправляться к ленсману.
Он подполз к окну, встал на колени и беспокойно уставился в темноту. Расмус тоже припал к окну. От испуга он стал кусать ногти.
— Самое время забрать деньги и смыться, — сказал кто-то, стоявший совсем близко от окна. И голос этот вовсе не походил на голос ленсмана.
— Положись на меня, — ответил другой, и этот голос Расмус узнал.
Голос Хильдинга Лифа Расмус узнал бы из тысячи голосов.
Расмус вцепился в руку Оскара, сжал ее изо всех сил. Лиф и Лиандер были здесь, рядом, стояли у окна. Их он боялся больше, чем привидений и ленсмана.