Моя храбрость улетучивается.
— Ну? — снова спрашивает он.
— Я не помню! Зачем тебе?
Кажется, он понимает, что ведет себя слишком грубо, и снова успокаивается.
— Это не имеет значения. Не сейчас. Ешь, Мия. Все хорошо.
Я не могу. Желудок скручивается в узел.
— Зачем ты о них спрашиваешь?
Он переводит взгляд на свой бокал. Слегка взбалтывает жидкость.
— Просто.
Я на это не куплюсь. Пытаюсь успокоиться, но не могу. Отрезаю кусок мяса, засовываю его себе в рот и начинаю показательно жевать.
Джекс протягивает руку через стол и касается тыльной стороны моей ладони, которой я держу ножку бокала.
— Это наше время. Я не испорчу его.
Мой живот слегка сжимается. Я сглатываю.
— А твои родители? Они тебя оставляли?
Он наклоняет голову, словно решая, что сказать, и говорит:
— Конечно. Они были Мстителями. У них были задания.
Я задыхаюсь и дергаю рукой с бокалом, прерывая прикосновение.
Он думает, что мои родители были Мстителями? Пью шампанское и понимаю, что пузырьки заставляют меня кашлять. Вновь беру вино.
— Спокойно, Мия.
— Так вот, что ты думаешь? — бормочу я. — Что мои родители были такими же, как ты? — Я качаю головой. — Нет. Они были нормальными, обычными. Отец работал в банке, а мама флористом на полставки.
Он не сводит с меня глаз. Не знаю, верит ли мне, или думает, что я заблуждаюсь.
— А твоя тетя?
Я хмурюсь. Мы вернулись к больной теме.
— Не помню. Она всегда была рядом.
— Она всегда была независима и богата? Ты проверяла ее счета после смерти?
— Нет.
— И тебя не интересовало, как она содержала дом и оплачивала счета?
— Она продавала сено. Соседи платили ей за аренду земли.
— И этого хватало? — Джекс не сдается.
Во мне начинает закипать злость.