— Зейн настоящий придурок. Я был очень зол и… — он засунул руки в карманы и издал разочарованный звук. — Всё в порядке.
Гриффин невольно усмехнулся.
— В порядке. Как бы не так. Ты выглядел так, словно готов сразиться с целой армией. Что же сделал Зейн?
— Показал мне кое-что… сказал, что делает это для моего же блага, — Лэнс провёл рукой по волосам. — Не беспокойся об этом. Я не должен был… — Он прошёл в другой конец комнаты и вдруг обнаружил, что вид оттуда действительно интересный. — Мне не следовало этого делать.
— Ты что, извиняешься? — Гриффин не смог сдержать улыбки.
— Ни черта подобного, — прорычал Лэнс. — Я ничего не могу поделать с тем, что ты слабак, — он снова подошёл к кровати. — Мне следовало быть с тобой помягче. Я был в бешенстве, а ты был там и… — он покачал головой.
— Не беспокойся об этом. Я буду жить, — он ухмыльнулся или, по крайней мере, попытался улыбнуться.
Лэнс тоже слегка улыбнулся. Улыбка была настоящей, что случалось крайне редко. В последнее время улыбки, которые выдавал Лэнс, были очаровательными, но чертовски фальшивыми.
— У тебя глаза горят, — сказал мужчина. — Если подумать, то… чёрт, — он покачал головой, — твои радужки слегка покраснели.
— Я умираю с голоду, — прохрипел Гриффин.
Лэнс закатил глаза.
— У нас на территории целая орда человеческих самок, созревших для сбора урожая, а ты голодаешь? Осталось только выбрать.
— Я не большой любитель объедков, — он услышал разочарование в собственном голосе.
Лэнс рассмеялся. Настолько, что Гриффин был вынужден улыбнуться вместе с ним.
— Не любитель объедков? Очень смешно. Только потому, что это полная херня. Мы уже делились. У нас было много общего.
Гриффин попытался приподняться и принять более удобную позу, но, в конце концов, откинулся назад.
Лэнс драматично вздохнул, прежде чем приподнять Гриффина и переместить его в нужное положение. Он даже накрыл Гриффина одеялом. Как чертовски мило. Похоже, Лэнс чувствовал себя ещё более виноватым, чем показывал. Его друг всё ещё был там… где-то.
— Спасибо.
Лэнс прорычал:
— Твои стоны меня раздражают.
— Есть более чем одна причина, почему мне нравится идея человеческой пары, — Гриффин сделал паузу, с трудом сглотнув, чтобы унять бушующую жажду. — Мне не нравится сама мысль о том, что моя самка… моя пара была с другим мужчиной-вампиром. Мне не нужны объедки. Особенно после такого уродливого ублюдка, как ты, — он попытался улыбнуться, чтобы сгладить свои слова. Не очень-то по-вампирски с его стороны было так думать. Что-то настолько тривиальное не должно было беспокоить его ни в малейшей степени, но мысль о его женщине… той, с которой он фактически проведет остаток своих дней… покрытой его друзьями, даже одним из них, чертовски раздражала.
— А как насчет того человека… — казалось, он обдумывал его слова. — Кажется, её зовут Тина? Я думал, что она тебе нравится, — Лэнс поднял брови.
Гриффин улыбнулся.
— Она просто прелесть. Мы подходили друг другу, но, — он пожал плечами, — ничего такого не было. — Его улыбка стала шире. — Подожди минутку… — усмехнулся Гриффин. — Она одна из немногих людей, которых ты не покрывал. Я тоже тебя люблю, братан.
Лэнс нахмурился.
— Что? Ты думаешь, я оставил её одну, потому что думал, что она тебе нравится? — он фыркнул. — Ты ошибаешься.
— Я знаю, что так и было. Спасибо. Я…
Лэнс развёл руками.
— Тина не в моём вкусе, иначе я бы непременно воспользовался ситуацией.
— Не в твоём вкусе? — Гриффин рассмеялся и тут же пожалел об этом. Его всё ещё восстанавливающиеся легкие запротестовали, и он закончил тем, что закашлял. Его грудь горела. Гриффин положил руку на грудь и застонал. — Признай это, — он тяжело дышал. — Ты не трогал Тину, потому что ошибочно думал, что она мне нравится. Все, у кого есть пульс, в твоём вкусе.