Исторические рассказы и биографии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

I

БУДДА

Жаркий климат Индии и жизнь, роскошно кипящая в тамошней природе, располагают индийца к бездействию, а легкость, с какою удовлетворяется там голод и жажда, оставляет человеку много времени на размышление. Природа навела там человека на странные мысли. Человек нигде не видел счастья и прочности: у него на глазах все изменялось, все жило и все страдало. На месте рухнувшего векового дерева, являются тысячи новых растений; брошенный в поле труп покрывается другими животными, которые тут же и родятся, и умирают. Под тихой поверхностью озера, или болота, копошатся гады и рыбы огромных размеров, пожирают друг друга, плодятся, умирают и снова разрождаются. Все превращается одно в другое, все продолжает существовать, изменяя одни только формы. «Что же со мною будет после смерти?» — думал индиец-мечтатель, и чудные сны виделись ему наяву.

Мерещится ему, будто он живет, вечно живет; он почти помнит, как ползал ящерицею, летал орлом, цвел лотосом. Вот еще недавно он рос стройным деревом; птицы весело чиркали в его листве; путник отдыхал под его тенью; в дупле копошилась белка. Он всем давал приют, все делал, что только мог сделать. Срубили его, и он переродился проворной мышью и забегал по рисовому полю. У него — норка. Он весело подбирает упавшие колосья и носит их своему семейству.

Филин заклевал мышь, и вот в дремучем лесу закачалась и запрыгала на ветвях смышленая обезьяна. Далее, далее несутся мечты индийца: он видит себя то очковою змеею, то буйволом, то слоном и простодушно верит грезам воображения, которое развертывает перед ним бесконечную картину перерождений. Эти-то грезы юного, неопытного человечества целиком вошли в одну из древнейших религий: брахманизм.

Всемогущий, говорят брахманские священные книги, создал из своих уст Брахмана, из руки — Кшатрия, из бедра Вайсъя и из ноги — Судра. От них произошли четыре касты. Первая, Брахманы, были жрецами. Они одни имели право читать священные книги, совершать богослужение, заниматься науками и искусствами. Как самые образованные люди, брахманы скоро получили большое влияние на все гражданские и государственные дела, воспользовались этим и держали в руках остальные три касты. Князьями в Индии были Кшатрии; но их окружали министры и правители из брахманов, которые могли делать с народом, что угодно, не допуская его до владетеля. Остальные две касты были: Вайсъя — купцы и земледельцы и Судра — ремесленники. Переход из одной касты в другую был строго запрещен, до того, что даже Вайсъя не мог жениться на дочери Кшатрия, Брахман на Судра. Нарушившие этот закон изгонялись из общества и составляли особенные, нечистые касты.

Индийцы были большие охотники до великолепных праздников, и праздники эти редко обходились без крови. Так, на некоторых, народ бросался под ноги слонов, впряженных в колесницу, на которой везли идолов и погибал, раздавленный этими огромными животными. Брахманизм требовал совершенного презрения к телу и к физическим страданиям.

Вдова должна была живою броситься в костер, на котором сжигался труп ее мужа. Отшельники стегали свое обнаженное тело плетьми, валялись в колючих растениях, стояли по нескольку лет на одном месте, в одном положении. До сих пор в индийских лесах встречаются факиры; так называются эти отшельники, у которых руки высохли от того, что несколько лет оставались в одном положении, когти вросли в тело, кожа растрескалась. Под конец такой страдальческой жизни факир связывает пук соломы, бросает его в Ганг, священную реку индийцев, садится на него и плывет по течению в море, где погибает с голоду, или утопает от усталости.

Так как просвещение и религия, хотя и ложная, были достоянием только немногих счастливцев, браминов, то все остальные касты, народ, страдал, но твердо держался веры своих предков. Отшельники, непросвещенные светом истинной веры, позволяли себе думать о том, как сотворен мир; в каких он отношениях к богам, что будет с материей по разрушении мира, или с душой по смерти человека. Индия спала крепким сном, пока не родился человек, всколебавший всю Азию. Индия встрепенулась на минуту и снова заснула. Человек этот был сын Суддоданы, царевич Сиддарта.

Он родился лет за 600 до Рождества Христова, когда в Северной Индии было два сильные государства: Косала, от верховьев Ганга до Бенареса, и Магада, от Бенареса до моря. В Косале, главным городом которой был Капилавасту, царствовал Суддодана. Сын его, Сиддарта, наследник Косальскаго престола, покинул отцовский дом и скрылся. Все поиски были напрасны. Носились только слухи, что он скитался близ восточной границы Косалы и искал наставника: царевич променял царство на отшельничество. Буддийские предания говорят, что «будучи одарен от природы душою мягкою и восприимчивою, и сочувствуя горестной доле, на какую осужден человек, под тягостным законом смерти, болезней, старости и житейских страданий, Сиддарта увлекся печальным настроением своих мыслей, и по примеру других мудрецов, покидавших мир по тем же самым побуждениям, решился искать себе успокоения в уединении, и спасения от бедствий в отшельнической жизни». Может быть, это и правда: но вероятно также и то, что новый отшельник видел непрочность своего будущего престола от покушений соседней Магады, стремившейся завладеть Косалою.

Отшельничество было тогда в большом уважении. Анахореты размножились по всей Индии и главным притоном их была страна Раджагриха, государь которой, Бимбасара, им покровительствовал. Они бродили по деревням, где питались подаянием благочестивых людей, скрывались в лесах, размышляли о тайне существования мира и человека, о страданиях и освобождении от них.

Они делились на разные секты и проводили время или в созерцании, или в спорах.

Покинув Капилавасту, Сиддарта, не знал какой род отшельнической жизни придется ему по нраву, набрел на тружеников, живших в ущельях горы Гридракуты, близ Раджагрихи, и присоединился к ним.

Целых шесть лет изнурял царевич свое тело самыми жестокими средствами. Он по суткам стоял на солнце, натирался золою, морил себя голодом и убивал в себе все духовные и нравственные чувства; но он не мог убить в себе тайного тщеславия; кроме того, его занимали тогдашние современные вопросы о цели переселения душ, об избавлении от страданий, связанных со всяким существованием и, так как Гридракутские труженики вовсе не занимались исследованием этих задач, то Сиддарта скучал их образом жизни и нестрого исполнял их правила. Они заставили его удалиться.

Недалеко от Раджагрихи, по берегам реки Нираньджаны, жили созерцатели. Самые замечательные из них были Удракарама и Арадакалама. Они не считали физический труд необходимою принадлежностью отшельничества; все их занятие состояло в приведении души к невозмутимому спокойствию. Бесстрастие, к которому они стремились, до сих пор составляет главную цель индийских пустынников.

Шесть лет предавался Сиддарта самосозерцаниям, и, как видно, они ему понравились больше противоестественных истязаний своего тела. Погружаясь в самого себя, он старался усмирить душу, освободиться от влияния чувств и мыслей, нарушающих ее спокойствие, и таким образом достигнуть совершенного бесстрастия. Но как у тружеников Сиддарта не мог заглушить в себе потребности мыслить, так и у созерцателей не удовлетворился его беспокойный ум. «Неужели, — думал царевич, — душа моя не изменяется от постоянного мышленья? Неужели, постигая природу, я не сливаюсь с нею, и от этого не прекращается личное мое существование?» Арадакалама и Удракарама не могли дать ему ответа на эти вопросы, как потому, что они были противны брахманизму, так и потому, что противоречили их собственному учению.

Сиддарта ушел от них. В окрестностях Гайи, города, лежавшего верстах в двух от Раджагрихи, предался он размышлению. Теперь у него не было руководителей; он сам решился разгадать действительное значение предметов, тайну страданий, удручающих человека, и найти верное средство к освобождению от них. Теперь он уже не был более учеником; он готовился быть учителем и чрез несколько времени отправился в Бенарес. Там, убежденный в верности своих открытий, попробовал он испытать силу своего красноречия на некоторых родственниках. Но они его осмеяли. У Сиддарты еще не было ни известности, ни последователей, ни даже лет соответствующих важности мудреца, каким он хотел казаться. Тут он понял, что еще многого не достает ему для успешного распространения своего учения, и воротился на берега Нираньджаны. Там жил один из знаменитейших в свое время отшельников Урувилва Касьяпа. Урувилва Касьяпа, у которого было множество учеников, принадлежал к особой брахманской секте, поклонявшейся огню и небесным светилам. Утром он поклонялся восходящему солнцу, днем сжигал на жертвенниках заколотых животных и благовония, ночью разводил огонь на жертвенниках и зажигал лампады. Огни были неугасаемы. Неподалеку от него жили его два младшие брата Гайя Касьяпа и Нади Касьяпа с своими учениками. Но Урувилва Касьяпа был главою их и прочих пустынников той же секты.

Пропасть народу собиралось сюда на поклонение огню и здесь же поселился Сиддарта.

Не смотря на холодный прием Урувалвы, он мало-помалу вошел в его доверенность; старался кротко разрушить его прежние верования и заменить их выводами своих созерцательных исследований; услуживал ему сколько мог и, через шесть лет, глава огнепоклонников со всеми своими учениками и обоими братьями сделался последователем Сиддарты, который с тех пор принял имя Будды (пробудившегося).

Ученье Будды стало распространяться по всей Индии. Оно переходило из уст в уста людей всех каст и всех сословий и поражало удивлением толпу, привыкшую слушать только гимны Вед (священных книг), да рассказы о чудесах богов и героев. «Что это за сладкие песни поете вы?» — спрашивала толпа. «Это не песни; это собственные слова Будды,» — отвечали ей задумчивые люди, одетые нищими. Они читали вслух гимны и молитвы «ведущие на тот берег» т. е. освобождающие душу от перерождений, погружением ее в уничтожение, и повсюду разносили славу своего учителя Будды.

Будда поселился с своими учениками в Раджатрихе. Бимбасара, который любил, чтобы отшельники жили около его столицы, ласково принял Будду и позволил ему выбрать себе место. Один вельможа Анатаниндада, видя благосклонность государя к новопришедшим мыслителям, подарил им свой загородный сад, бамбуковую рощу, которая называлась Калантакою по имени птиц Каланта, которые там во множестве водились.

Там поселились Бикшу, (нищие, Буддисты) и оттуда новая религия стала распространяться по всей Азии.

Будда был Шраман; так он сам себя называл и так его называли другие. Шраман собственно значит отшельник, а отшельниками могли быть не только брахманы, но также Кшатрии, Вайсъя и Судра. Они давали обет никогда не изменят принятого ими образа жизни и брили себе голову. Впоследствии это названье и бритье головы стало принадлежать исключительно Буддистам. Кроме имен Будды и Шрамана, Сиддарта носил еще прозванье Сакъямуни, по своему происхождению от народа Сакъя, и Гаутама, имя Касальской династии, к которой он принадлежал, как царевич.

Учение Будды состояло вот в чем:

— Все что существует, — страдает, — говорил он, — оттого, что дух подавляется телом. Дух борется с телом, в котором он заключен, побеждает его, или падает. В первом случае, он, по смерти переходить в существо высшее того, в котором он был, во втором — в низшее. Человек стоит на границе двух миров: мира духов и мира бессловесных животных. От него зависит, в каком мире переродиться. Чем больше предается он чувственным наслаждениям, чем больше подчиняется своему телу, тем труднее ему перейти в мир духов. Но и в мире духов он не будет счастлив. Духи существуют, следовательно, страдают. У них тоже есть тело, хотя не столь грубое, как наше, но все же тело, с которым нужно бороться, которое нужно победить.

Мир духов, как мир бессловесных, делится на несколько разрядов. Один совершеннее другого. Дойдя до последнего ряда, дух начинает понимать тайну и цель существования мира и учит низших духов. Потом он сходит на землю в виде человека. Рождается от лучшего из земных племен, в лучшем семействе, от добродетельнейших родителей, и окончательно понимает сущность духа и материи, добра и зла, рождения и смерти. С этой минуты он делается Буддой, учит людей добру, открывает им цель их существования, умирает и погружается в Нирвану, т. е. в успокоение, в ничтожество, в уничтожение. Он перестает существовать и это-то прекращение существования есть цель жизни буддиста.

Так заблуждались язычники, непросвещенные светом Божественного Откровения! Так силились они постигнуть то, чего ум человеческий никогда не может без Откровения постигнуть!

Будд было много; после последнего из них, т. е. Сакъямуни, должен явиться Майтрея. Он восстановит истинную веру, облегчит путь к Нирвану и уничтожится. Тибетцы, монголы, и другие буддисты ждут его и надеются услышать слово будущего Блаженного. У них уже составились описания, по которым можно будет его узнать.

Новое учение стало быстро распространяться по окрестным странам. В Индии его гнали: оно слишком резко противоречило брахманизму. Хотя оба вероисповедания и допускают переселение душ, но основания этого переселения различны. У Брахманов божество для поддержания религии нисходит на землю и превращается в человека, или животное; у буддистов сам человек может делаться, не только богом, но даже Буддою, существованья которого брахманы не признают. Буддисты говорят, что материя безначальна, и находится в вечном спокойствии, а брахманы — что ее создал Бог и что сам он неусыпно заботится об ней. Жрецом у Буддистов может быть всякий, и у них нет даже разделения на касты, что, разумеется, подрывало все основание брахманизма и могущество брахманов.

По смерти Сакъямуни ученики его разбрелись по всей Индии и всюду разнесли его учение. Потом, гонимые из своего отечества, они убежали в Индокитай, Тибет и Туркестан. Тамошние язычники приняли новую веру, которую им проповедывали индийцы, примешали к ней свои прежние верованья и, уже в искаженном виде, передали ее другим народам. Теперь буддизм исповедуется в большей половине Азии. Татары внесли его в Китай, где он известен под именем религии Фо (Будды); но, когда Аравитяне стали распространять исламизм, они принуждены были сделаться магометанами. Из Китая буддизм проник в Японию, и в китайских летописях есть указания, что усердные последователи Сиддарты распространяли его даже в Америке. Впрочем он там, как видно, не имел большого успеха.

Буддисты есть и в России: это волжские и алтайские калмыки, и буряты в Западной Сибири.