Далее методом перебора разобралась в значках на рабочем столе. Зашла в видеоархив, обнаружила весьма занятные ролики. Даже стало немного завидно — её ребятам не хватало огонька, жизни… Ну, жизни-то ладно, что с вампиров взять, длинны и толщины им тоже не хватало.
Джина с острым интересом наблюдала за происходящим на экранчике, кое-что взяла на заметку. С фантазией у вампиров нехорошо. Вообще-то, сравнивать некорректно, через это дело условно живые её слуги наполнялись жизненной силой, самой грязной фракцией. Её необходимо добавлять к силе некроса, которую они берут у жертв. Иначе они станут просто ходячими покойниками, ни на что толком непригодными.
Вот ещё у живых слуг ведьмы силу жизни таким путём забирают, походу превращая их в вампиров. Это можно было бы считать приятным бонусом к очень долгому сохранению здоровья, молодости и красоты, кабы на таких ребятах не опиралось могущество некромантов, или вернее, некроманток. И если бы они не являлись их проклятьем. Хуже личей, в которых превращаются некроманты после смерти.
Личи просто сама смерть, им не нужно кого-то убивать специально. Когда их было много, приходилось устраивать эпидемии в перерывах между войнами, а сейчас вполне достаточно обычной смертности. А вампиры другое дело. Эти смертные человечки отчего-то крайне предубеждены против насильственного лишения жизни.
Не понимают глупые, что жизнь это та же смерть, два лика одного явления. Но так уж они устроены, и это правильно — понимать всё удел немногих. Пусть остаются глупыми и такими забавными! Джина чувствовала, что с местными человечками скучать не придётся. Нет, ну что вытворяют! Сразу два — это же очень больно!
Ролик внезапно прервался, заиграла музыка, появилось сообщение на местном языке. Джина ткнула пальчиком, чтобы убрать эту ерунду, однако кино не началось снова, а из динамика раздался грубый мужской голос с явно вопросительными интонациями. Девушка послушала немного, образовалась пауза. Она подумала, что обладатель голоса ждёт какого-нибудь ответа и сказала на местном «да».
Голос разразился новой тирадой. Джина выделила несколько повторяющихся оборотов, произнесённых с оскорбительными интонациями. Наконец, оратор в устройстве временно иссяк, она на всякий случай сказала «нет».
На это последовала весьма эмоциональная речь, состоящая практически из одних оскорбительных оборотов. Девушка из озорства воспроизвела наиболее часто употребляемый:
— Нах! Уй!
Видимо, человек ждал именно этого, так как сразу пропал, продолжился ролик. Джина подумала, что прибор, по всему судя, некое не магическое устройство связи. Отметила высокий уровень развития мира и вернулась к просмотру. Прибор ещё несколько раз останавливал кино и пиликал, она нажимала на значок и сразу выдавала так удачно подобранные слова. После чего устройство продолжало прерванный фильм.
Всё посмотреть не успела, в двери громко застучали, что-то грозно закричали. Джина подошла к дверям, легко разобралась с замком, повернула ручку.
Дверь распахнулась, в кабинет ворвались четверо разгневанных мужчин в приличных костюмах при галстуках. Джинну грубо оттолкнули, сделали пару шагов и уставились на тор портала.
Обернулись к девушке, один что-то спросил, она ответила:
— Да.
Мужчины удивились, другой в свою очередь задал вопрос, она сказала:
— Нет.
Они заорали хором, третий сказал ей что-то язвительное и угрожающее. Джина ласково улыбнулась и пропела:
— Нах! Уй!
Они замолкли, принялись её разглядывать. Джина загадочно улыбнулась, чуть переменила позу, качнув бёдрами. Первый, наконец, догадался протянуть к ней руку, погладил плечо. Взял двумя руками, привлёк к себе. К ней потянулись руки, полезли под одежду.
Джину уложили на стол, стянули маечку и шорты… Переместили в кресло… На пол… Жизненная сила лилась в неё рекой, пузырилась, играла, ударяла в голову. Мужики лишь при лёгком поощрении, практически без магии, остервенело трудились над собственным порабощением.
Увы, за один раз такие вещи не случаются даже с одним подготовленным, полностью готовым к перерождению человеком. Этим четырём самцам нужно было другое. Что ж — тем веселее, они это получат ещё не раз. Они привели в порядок одежду, бросили рядом с девушкой какие-то картонные прямоугольники, один сказал:
— Позвони.
Мужики вышли. Джина поднялась с коленок, неровной походкой подошла к дверям, закрыла замок. И, как была в туфельках, чулочках с бантиками, с каплями на лице и груди, шагнула в портал. Пусть обзавидуются! А ей нужно только принять душ, переодеться и возвращаться обратно. Это её портал и её человечки!
Мальчик примерно двенадцати лет брёл по улице, иногда говорил прохожим:
— Тим. Домой. Хочу кушать.
Люди отворачивались, шли мимо. Это дело полиции. Он брёл уже довольно долго, действительно очень хотел есть и устал. По мирному городу, запинаясь кедами, ковыляла русоволосая, конопатая, курносая жуткая бомба в шортах до колен и цветастой футболке. Спусковой механизм уже начал обратный отсчёт, чувство голода скоро запустит преобразование.
Тим ничего об этом не знал, он просто устал, ему просто хотелось кушать. На последних секундах его внимание привлёк маленький домик с большими окнами и странно маленькой форточкой внизу. От него пахло едой. Мальчик подошёл к форточке и сказал:
— Тим. Домой. Хочу кушать.
За окном черноволосый смуглый парень в белом халате внимательно посмотрел на него, взял треугольный пирожок и маленький пакетик сока, вышел из киоска через боковую дверь. Подошёл к мальчишке, протянул еду.
Тим сразу откусил от пирожка, принялся жевать и вертеть коробочку сока в руках. Парень присел перед ним на корточки. Взял у него сок, отделил трубочку, проткнул пакет. Потянул сок губами, чтобы показать. Снова протянул коробочку пацану. До того сразу дошло, он надолго припал к трубочке.