– Я знаю, – произнесла Ари. – Но так проголосовал Совет. В большинстве оказались те, кто хочет минимизировать ущерб, причинённый миру людей, а не рассказывать им, что происходит на самом деле. Так что на данный момент наша задача – по возможности нейтрализовать опасность этих монстров в районе Чикаго.
– Ты, конечно, права, – согласился Иган. – Однажды люди должны будут узнать всю правду, а сейчас нам остаётся лишь верить, что Совет лучше знает, когда наступит подходящий момент.
– Ага, точно так же, как они поверили нам, когда я сказал, что знаю, где эльфы держат моего отца в плену, – буркнул я, понимая, насколько мелочно с моей стороны продолжать расстраиваться по этому поводу.
В конце концов, всё произошло несколько месяцев назад, давняя история (относительно). Пора бы уже давно обо всём забыть. Но я не мог. Если бы Совет послал команду хорошо подготовленных воинов, чтобы спасти моего отца, всё могло быть по-другому. Возможно, родители Эдвина по-прежнему были бы живы и всё ещё существовала бы надежда на то, что когда-нибудь мы снова станем друзьями. Но я уже никогда этого не узнаю, потому что Совет мне не поверил. А может, они просто не верили в гномов?
Ари пожала плечами. Я знал, что она ненавидит принимать сторону Совета, но в конечном счёте она верила в устоявшуюся систему.
– Мы все знаем, что такое решение было принято вовсе не из желания защитить людей, – добавил Иган. – Было бы наивным так полагать. Очевидно, что Совет полон решимости попытаться сделать монстров нашими союзниками до того, как это сделают эльфы. Их больше волнует это, чем защита людей, – как бы грубо это ни звучало.
Ари неохотно кивнула.
– Хотела бы я знать, что задумали эти малохольные скрытни! – сказала Глэм, ударив кулаком по раскрытой ладони.
– Я думал, мы не собирались опускаться до их уровня, – напомнил я ей.
В последнее время я пытался (в основном безуспешно) заставить гномов Подземелья перестать называть эльфов какими-либо уничижительными жаргонными прозвищами. Я часто приводил в пример то, как обидно бывает нам самим, когда нас называют гвинтами, и то, что Эдвин не понимал, насколько оскорбительно это слово для нас. Вероятно, то же самое было справедливо в отношении наших уничижительных прозвищ для эльфов (причём «скрытень», «ланги» и «бостер» – лишь некоторые из них).
– Извини, Грег, – нерешительно произнесла Глэм, хотя я видел, что она больше сожалеет о том, что разочаровала меня, а не о том, что обозвала эльфов.
Несмотря на это, она всё же была права: никто толком не знал, чем занимаются эльфы. С момента нашего нападения на бывшее здание Хэнкок (позднее это событие стало известно среди гномов как Битва за башню Хэнкок) эльфы, похоже, решили залечь на дно. Вероятно, во многом это было связано с тем, что в хаосе той атаки погибли их лидеры: Локьен и Гвен Алдарон. А их сын и наследник Эдвин между тем пропал без вести. Всё это лежало на мне тяжким бременем. В конце концов, именно я был одним из виновников произошедшего. Если бы я не решился на эту операцию, родители Эдвина почти наверняка остались бы живы. Несмотря на то что они были далеко не самыми лучшими представителями своего рода, я всё равно никогда не пожелал бы им смерти, даже узнав, что именно они были виновны в похищении моего отца и разрушении нашего семейного магазина. Кроме того, Эдвин всё ещё был бы рядом со мной, и каким бы невозможным это сейчас ни казалось, мы могли бы даже остаться друзьями.
Я, конечно, не должен этого знать, но в Подземелье довольно сложно сохранить что-то в секрете (вероятно, из-за того что гномы не любят и не умеют лгать), поэтому я знаю: недавно шпионы гномов сообщили, что с потерей правящего лорда в рядах эльфов поселился полный хаос. Несколько различных фракций решили побороться за власть, что сделало их слабыми и дезорганизованными. Казалось, эльфы никогда не рассматривали возможность того, что с их правящей семьёй может что-то произойти, поэтому у них не было планов на случай непредвиденных обстоятельств. Но многие гномы считали, что в конечном счёте они перегруппируются, изберут нового лорда и вернутся такими же сильными (и злыми), как прежде. Так что чем больше союзников-монстров гномам удастся заполучить за это время, тем лучше.
По крайней мере, такими соображениями руководствовались многие члены Совета.
Вот почему, несмотря на то, что я уничтожил горгулью, не дав ей причинить вред ни в чём не повинным людям, я направлялся домой, чувствуя себя отчасти неудачником. В ходе своей первой МУМ мы не только нарушили оба правила, но и не смогли завербовать потенциально сильного союзника. Конечно, я был рад, что горгулья больше никому не причинит вреда, но этого было недостаточно, чтобы перекрыть провал главной цели МУМ.
Сейчас я просто надеялся, что мой отец (который, если вам интересно, всё ещё жив, хотя и не совсем здоров) не будет разочарован во мне так же сильно, как я сам.
Глава 5
В которой объясняется, почему лучше иметь при себе пианино при встрече с питоном
– Грег!
На следующее утро, как только я проснулся, отец встретил меня широкой улыбкой.
Когда я вернулся в нашу маленькую подземную квартиру прошлой ночью, он уже вовсю храпел, и по ряду причин я решил его не будить.
– Привет, пап.
– Ты вернулся живым, – сказал он. – Ещё и в четверг! Вот это подвиг!
– Ну, формально миссия закончилась рано утром в пятницу, – сказал я.
– Ну конечно! – воскликнул он драматически. – Свою лучшую работу мы, Пузельбумы, делаем исключительно по пятницам.
– Я бы предпочёл, чтобы наша миссия оказалась более успешной.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он, направившись в нашу маленькую кухню, чтобы налить мне чаю.
Мой отец был всё так же одержим чаем, как и раньше. Даже после всего, что произошло с тех пор, как прямо у меня на глазах он выпил чай с гальдерватном, невольно запустив безумную цепь событий, которые (по крайней мере частично) привели нас в настоящее. И хотя в нём многое изменилось (к чему я ещё вернусь), я был рад, что отец вернулся, даже если он стал не совсем таким, как раньше. Несмотря ни на что, он всё ещё любил чай и шахматы, и даже намного сильнее, чем раньше. Наш магазин был разрушен, и ему не было нужды скитаться по всему миру в поисках утерянной магии, потому что он уже нашел её.
– Я имею в виду, что наша миссия состояла в том, чтобы подружиться с монстром, – сказал я, садясь за стол. – А вовсе не уничтожить его. Что в итоге и произошло.
– Всё в порядке, Грег, – произнёс он, ставя передо мной чашку с чаем. – Я уверен, ты сделал всё возможное, и только это имеет значение. По крайней мере, теперь монстр никому не причинит вреда.