Ира, лежа в постели, задумчиво смотрела в потолок. Она даже не заметила, как он вошел.
— Можно?
Ира смущенно прикрыла оголенные плечи. Обухов сел рядом, коснулся ее руки.
— Как самочувствие?
— Уже легче, — ответила она. — После обеда пойду на тренировку.
Он молча кивнул, достал из пакета привезенные им яблоки, положил на тумбочку. Словно оправдываясь за свой поступок, Ира тихо сказала:
— Константин Петрович, вы не переживайте. Я вас не подведу. Я поеду на Олимпиаду.
В ответ он наклонился к ней, нежно поцеловал в лоб.
— Я верю в тебя, — и, больше ни слова не говоря, вышел.
Ира вновь обрела себя. К тренировкам стала относиться более серьезно. Обухов заметил, что она ревниво следила за тренировками ведущих гимнасток, которые составляли основной костяк сборной страны. Обухов ликовал, но и переживал тоже: на отборочных соревнованиях Ира могла проиграть и в состав сборной не попасть. У нее были сильные соперницы. Большой гимнастический помост заполняли дерзкие и бесстрашные девчонки, делавшие фантастически сложные «смертельные» трюки, от которых захватывало дух. Он видел, как новая восходящая звезда советской гимнастики Елена Мухина блестяще выполняла сложнейшие трюки. Он не хотел рисковать Ирой и всеми путями старался обходиться без риска. Ставку он делал в основном на чистоту исполнения упражнений.
Однажды во время тренировки с Еленой Мухиной произошла самая настоящая трагедия. Делая тронной пируэт, она упала и сломала позвоночник. Тренеры и вся команда были в шоковом состоянии. Это был первый удар по сборной. Второй удар сборная получила в канун Олимпиады. Советский олимпийский комитет объявил бойкот Олимпийским играм, которые должны были проходить в США. Когда об этом стало известно команде, трудно было передать состояние девушек. Четыре года изнурительных тренировок, смертельные трюки, травмы — все было напрасно. Мечты сотен советских спортсменов были перечеркнуты. Для многих из них это была последняя Олимпиада.
Когда об этом узнала Ира, она посмотрела на тренера и жалобно спросила:
— Ну почему?
По ее щекам покатились крупные слезинки. Юное ее сердце еще не понимало, что Олимпийские игры превратились в орудие политического шантажа во взаимоотношениях между государствами. А причиной тому была необъявленная война в Афганистане.
Домой она возвращалась в самом пасмурном настроении. Мечта стать олимпийской чемпионкой не осуществилась. Ее состояние понимал и Обухов. Он попытался успокоить ее, сказал, что еще не все потеряно. Через четыре года будет другая Олимпиада, и она обязательно станет чемпионкой. В ответ Ира посмотрела на тренера и грустно произнесла:
— Константин Петрович, о чем вы говорите? Через четыре года в гимнастике я буду старухой.
Он с жаром стал доказывать ей, что в двадцать лет еще не все потеряно. Ира, молча выслушав его, произнесла:
— Константин Петрович, ради Бога, не надо меня успокаивать! Вы сами прекрасно понимаете, что до следующей Олимпиады я не дотяну.
— А это мы еще посмотрим. Будешь ты олимпийской чемпионкой! Главное, чтобы ты сама об этом не забывала.
Он сказал это таким решительным тоном, что Ира больше не возражала.
В аэропорту ее встретил отец. Ира рвалась к Олегу, но время было позднее, и она решила дождаться утра. Утром Дарья Александровна удивленно посмотрела на дочь.
— Ты куда так рано?
— К Олегу Ивановичу и Елене Владимировне.
— Ты в своем уме?
— Мама, что ты этим хочешь сказать?
— Мне неприятно, что ты идешь к нему. Ты девчонка, а он…
Она замолчала, словно подбирая веские слова, но ее опередила Ира.
— Наверное, ты хотела сказать, что он староват?
— Да, и это я имела в виду.
— А что ты еще имела в виду?