После уроков, когда Олег зашел к директору, Галина Анатольевна попросила его:
— Олег Иванович, расскажи подробно, за что ты поставил двойки Черных. Фигура это у нас особая. Через час приедет его мать и разговор предстоит тяжелый. Вчера по телефону я разговаривала с Людмилой Ивановной, рассказала, что у него выходит двойка по физкультуре. Она, конечно, была поражена и сказала, что поговорит с сыном, а потом перезвонит. В полночь она мне позвонила домой. Я не хочу пересказывать ее речь, она была довольно неприятная, но из ее слов я поняла, что она оправдывает сына. Говорит, что Женя больной, а учитель предвзято относится к нему. Поэтому я должна подробно знать происхождение этих оценок, чтобы в разговоре с ней мне не обороняться.
Рассказывая, как выставил двойки, Олег не стал упоминать про наглые угрозы Черных.
— Я полностью на твоей стороне, — выслушав, сказала Галина Анатольевна. — Но в будущем будь очень осторожен в обращении с детьми. Я чувствую, что ты мне не все рассказал. И дело не в том, что Черных слаб физически. Просто ты не можешь простить ему его высокомерия.
Олег вскинул голову.
— Оценку я поставил не за это!
— Олег Иванович, ты меня неправильно понял. Когда увидишь мать Черных, сразу поймешь. Женя не виноват, что у него такой дурной характер. Он плоть от плоти своих родителей. И ты должен понять одну простую истину: воспитывая их физически и выставляя им оценки, нельзя забывать, что перед тобой дети и что они нуждаются в добром отношении к ним. Их надо воспитывать.
— Его уже поздно воспитывать.
— Я с тобой не согласна. Человека можно перевоспитать в любом возрасте, тем более в таком.
Она замолчала, посмотрела на часы.
— Минут через пять она подъедет. Иди к себе. Я тебя позову, если понадобишься.
Олег вышел. Возле канцелярии стоял Вадим Егорович.
— Директор одна?
Олег молча кивнул. Вадим Егорович вошел в кабинет. Галина Анатольевна грустно улыбнулась.
— Пришли поддерживать?
— Так точно. Я хочу вам доложить, что у Черных и по моему предмету за четверть выходит тройка.
— Вы что, сговорились?
— Нет, Галина Анатольевна. Черных должен получить ту оценку, которую он заслуживает. Я понимаю, что вам будет трудно, но если мы сейчас по отношению к Черных не проявим принципиальность, то в глазах ребят потеряем авторитет. Черных уверен в своей безнаказанности и потому так нагло ведет себя. Надо выдержать. Другого пути нет. Как в сорок первом политрук говорил: «Солдаты, отступать некуда, позади Москва!» Нам, Галина Анатольевна, тоже отступать некуда, позади школа.
Он замолчал, потому что в кабинет без стука вошла довольно холеная женщина. Сразу запахло дорогими духами, Вадим Егорович вышел. Людмила Ивановна Черных, не здороваясь, села и недовольно посмотрела на директора.
— Честно признаться, Галина Анатольевна, вы меня разочаровали. Я не предполагала, что из-за какого-то простого учителя между нами возникнут недоразумения.
— Я понимаю ваше состояние. Вопрос очень серьезный, и мне хотелось бы, чтобы вы спокойно выслушали меня.
— Спасибо. По телефону уже наслушалась.
Галина Анатольевна молча положила перед ней классный журнал.
— Пожалуйста, полюбуйтесь на пропуски вашего сына. Они у него не только по физкультуре, но и по другим предметам.
Та взяла в руки журнал и начала перелистывать. Открыв страницу по начальной военной подготовке, увидела двойку, удивленно приподняла брови.
— Вы что, хотите лишить его золотой медали?
— Я так не думаю, — спокойно ответила Галина Анатольевна.
Черных захлопнула журнал, встала.
— Мне кажется, вы не дорожите своим креслом.
Галина Анатольевна спокойно ответила: