— Да, мама. Когда Ира была дома, она мне помогала, а сейчас я не успеваю. Просто времени нет. Ты же сама знаешь, что уже три года я не могу свою докторскую диссертацию дописать.
Игорь открыл шампанское, разлил по бокалам.
— За тебя, мама. Будь здорова и, пожалуйста, больше нас не пугай тем что болеешь.
— «Лучше, сынок, физически болеть, чем душевно. Вы мне ответьте, как нам с Ирой поступить?
— Мама, мы не виноваты, она сама ушла, — оправдывалась Дарья.
Анна Дмитриевна поставила бокал на стол, недовольно посмотрела на нее.
— Сейчас же позвони ей, попроси прощения и пусть она возвращается домой.
— Она меня не послушает!
— Правильно сделает, если не послушает. Вы же ее крылья подрубили. Разве так поступают с единственной дочерью?
— Чувствую, что она успела тебе про нас наговорить что попало, но я не могу допустить, чтобы она вышла замуж за человека, навечно прикованного к постели! А ты, неужели ты можешь допустить, чтобы твоя внучка пошла на такое самопожертвование?
— Ты думаешь, что с ее стороны это самопожертвование? Ошибаешься. Она любит его.
— Мама, ради Бога! Только не надо про любовь, Она еще толком не знает, какая бывает любовь.
— А ты хочешь, чтобы и ее любовь была похожа на твою, непутевую?
Дарья хотела возразить, но, сникнув под пронизывающим, колючим взглядом свекрови, промолчала. А та продолжала:
— Она полюбила его с пятого класса, и вы должны были понять ее чувства и сделать все, чтобы не озлобить ее. Ира нуждалась в вашей помощи. — Она повернулась к сыну: — Объясни мне, как ты мог в трудную минуту, когда она обратилась к тебе за деньгами, ей отказать? Когда она мне рассказала об этом, я не поверила своим ушам. Почему ты стал таким черствым, бездушным?
— Мама, она постоянно из дома уносила продукты. Порою в холодильник заглядываю, а там пусто, — за мужа заступилась Дарья. — Мы ей ни в чем не отказывали.
— А ты сама ей хоть один рубль дала?
Дарья опустила голову.
— Позвони ей и попроси прощения.
— Нет, мама, перед дочерью унижаться не собираюсь!
— Если бы у тебя была настоящая материнская любовь, ты бы давно позвонила. А еще лучше поехала бы за ней.
Она встала и, не прикоснувшись к еде, пошла в комнату внучки. Дарья сердито посмотрела на мужа.
— А ты что молчишь? Боишься при матери слово сказать?
— Она права. С Ирой мы поступили необдуманно. Позвони ей.
— Нет! Я уже сказала, унижаться перед ней не собираюсь. Сама ушла, пусть сама и возвращается.
— Сама она не ушла, это ты ее вынудила.
— Всю вину хочешь переложить на меня?
— Да нег. В равной степени, а может, и больше виноват и я.
— Вот именно, только ты и виноват! Можешь поехать к ней и пасть на колени, а от меня этого не дождешься.
Тот хмуро посмотрел на нее, молча встал, принес телефонный аппарат, поставил перед ней.