– Ну, что-то в этом роде… «Если Всевышнему будет угодно», сказал он.
– Имя Аллаха не сходит у Мутамана с уст. Он очень набожен. – Рашида поглядела с игривым любопытством. – А вы?
– В меру.
– Молитесь?
– Читаю свои молитвы, как люди вашего племени – свои.
Она перевела взгляд на карту. И палец с длинным выхоленным ногтем задвигался по горам и долам. Руй Диас отметил, что руки у нее тонкие и ухоженные, тыльные стороны ладоней расписаны узорами из хны, пальцы унизаны кольцами, а на запястьях при каждом движении сверкают и позванивают браслеты.
– Вы, наверно, скоро отправитесь воевать?
– Это зависит от воли вашего брата.
– Понимаю… – повторила она.
Она с задумчивым видом склонила голову набок, продолжая с откровенным и дерзким любопытством в упор смотреть на Руя Диаса. А тот чувствовал, что от ее кожи или плоти исходит сквозь шелк ароматное тепло – и это не благовония.
– У вас в Кастилии жена?
– Да.
– Как же иначе… – Вновь дрогнули в улыбке ее губы.
Красиво вырезанные, чувственные и пухлые, они вселяли в кастильца смутное волнение. Он подумал о Химене. О ее холодной и неяркой красоте истой астурийки. О ее почти по-монашески сдержанной замкнутости. О том, как давно уже он пребывает вдалеке от Сан-Педро-де-Карденья. От Химены и дочерей. Как давно не прикасался к женщине.
– Вам нравится сад?
– Очень.
Рашида повернулась, показывая на фонтан и цветник. Тетушка и невольница в ожидании стояли на прежнем месте.
– Его приказал разбить мой отец, упокой Аллах его душу. Чтобы возместить, как он сказал, те времена, когда у его прапрапращуров были перед глазами только камни да песок. Я гуляю по нему каждое утро. – Она показала на кувшин, который рабыня прижимала к груди. – А потом сижу здесь под портиком, читаю…
– Простите, что занял ваше место.
– Ну что вы… Какие пустяки, не беспокойтесь.
– Эмир рассказал мне, что вы много читаете. И совершенствуетесь в каллиграфии, копируя суры.
– Вас это удивляет?
– Немного.
– Разве в христианских странах нет женщин, которые занимались бы тем же?
– Боюсь, что трудновато сыскать таких.
Оценивающе рассматривая его, она помолчала, прежде чем продолжить:
– Ваша жена ведь читает?
– Разве что молитвенник.
– А писать умеет?
– С грехом пополам… Она из аристократической семьи.