…Слезы выступили у меня на глазах. О ком я жалел?
Ни о ком. Что вы! Я такой черствый ― разве могу я о ком-нибудь жалеть? Но слезы все-таки выступили у меня на глазах. С чего бы это?
Открою секрет: я выпил рюмку водки.
Жжет горло. Ничего не понимаю ― почему люди пьют водку? Слезятся глаза, глотка в огне… В чем же удовольствие?
Эффект второй рюмки уже менее ощутим, ― так сказать, физически. Бледная жидкость льется и пьется легче; глаза ― лишь блестят, а слез ― как не бывало.
Содержимое третьей рюмки поглощается совсем безболезненно, словно вода.
И так далее и тому подобное.
А в итоге ― человек пьян.
Я пьян, ты пьяна, мы все
безбожно пьяны.
Мы говорим глупости.
Впрочем, будучи в трезвом состоянии, мы также несем околесицу.
– Дда, очень ххорошо. И вообще.
– Я пьян, ну и лладно. Все сволочи ― ну и лладно.
А утром болит голова, и прескверный вкус во рту. Дело известное.
К чему пить? Пьют трезвые, пьют лишь те, кто думают вырасти духовно в пьянстве, отрешиться от скучного «я».
Я не пью –
я пьян всегда.
Глава 4
Увертюра ― финал
Я вышел из дому и пошел по широкой белой дороге. Я шел с котомкой на плече и с палкой в руке.
Светило солнце, пели птицы на деревьях. Небо было синее, солнце желтое, трава зеленая, дорога белая.
…Дорога белая. Путь далекий, дорога белая, куда ведешь ты меня? Я достигну забытого замка, где лежит спящая красавица, я достигну всего, я ничего не достигну.
Солнце закрыто тучами, дорога серая, трава поникшая. Замолкли птицы, и деревья бессильно склонились к земле.
Дорога серая, путь далекий… Я иду обратно.
Я иду обратно ― и все более и более углубляюсь в область неизведанного и непознанного, неожиданного и непонятного.
Я тверд и слаб, я человек.
В этой области ни солнца, ни неба, ни птиц.
Я все глубже проваливаюсь в пустоты мрака.
Я брожу по темным скалам, я плаваю в подземном море, я задыхаюсь. Но я говорю себе:
– Плыви дальше, иди глубже. Не смейся и не плачь.